И у них, конечно, не было ни нормального полевого снаряжения, ни подходящей для тайги одежды. Оружие? Несколько финских ножей (тупых, как валенок) и единственное не зарегистрированное нигде охотничье ружье 28 калибра (на уток — сойдет), к нему — два десятка дробовых патронов.

Отдельно бродило еще существо лет сорока, абсолютно лысое, с лицом порочным и не вполне вменяемым. Я не сразу даже понял, какого пола это существо с одутловатым лицом, неприятно напоминающим то ли покойника, то ли обитателя психбольницы. Звали существо Вадиком несмотря на его сорок лет, и исполняло это существо в группе функции медиума, способного выходить в астрал, в нирвану, надевать и снимать чакры и так далее…

Читатель вправе верить или не верить, но эта группа ловцов «чертовых кладбищ» собиралась по совместительству ловить еще и снежного человека. Эти московские ребята, в основном студенты технических вузов, были уверены: снежный человек вовсе не человекообезьяна и не «недостающее звено» эволюции. Это, оказывается, чуть ли не космический пришелец, и уж во всяком случае — очень высокоразвитое существо. Снежный человек ловит из космоса энергию, для чего и служат антенны, принимаемые невеждами за шерсть, а вместе с энергией к нему приходит и невероятное количество самой сокровенной информации обо всем происходящем в космосе и на всевозможных планетах, населенных разумными существами.

На плече у главаря, вещавшего мне весь этот бред, умостился огромный черный кот. Зачем? Что будет делать кот в непролазной тайге?

— А у Воланда был тоже черный кот! — вполне серьезно ухмыльнулся главарь Сережа. Я не нашелся, что ответить.

Тут сорокалетний Вадик побежал на пригорок, странно оттопыривая локти и втянув в плечи голову, а остальная компания реагировала на происходящее взволнованными жестами и звуками. Оказывается, это на Вадика накатило. Вообще-то, он общается с космосом строго в определенное время — в полнолуние, но, бывает, на него и в другое время накатывает, и тогда он принимает сообщения, посланные с других планет или посланные снежными людьми и отразившиеся от космических тел. Вадик же, пока мне торопливым шепотом рассказывали про все это, встал в странную позу, растопырив ноги шире плеч и вскинув растопыренные руки. Вскоре он стал руками делать странные движения, словно ловя кого-то в воздухе, странно, неожиданными резкими движениями двигая головой, словно таджикская или персидская танцовщица. Одновременно он топтался на месте, перемещался на небольшом пространстве, и это тоже походило на причудливый дикарский танец. Вадик прислушивался к чему-то, вскрикивал, начинал говорить на тарабарском языке и замолкал, задерживал дыхание и вдруг начинал судорожно сопеть… Зрелище было одновременно крайне неприятным и смешным.