Савел опять наклонил голову и явственно хрюкнул при этом.

— Но вот чего я не в силах понять, так это где вы достали половые клетки мамонта? Насколько мне известно, их никогда не находили… Была, конечно, идея взять половые клетки современного индийского слона… Виды как будто бы довольно близкие, могло получиться. Но я же вижу — это мамонт.

Тоекуда ткнул рукой в веселое животное в загоне. И, подняв голову, погромче:

— Ведь это мамонт?

— Ну конечно, это мамонт, Ямиками-сан… Не сомневайтесь, это самый чистокровный мамонт. А история половых клеток… О, это особая история… У вас есть немножечко времени?

Времени у Ямиками теперь было в избытке, и Савел рассказал ему эту старую, запутанную историю. Дело в том, что половые клетки мамонта действительно нашли случайно, и виноват во всем был, конечно же, опять Михалыч…

Дело в том, что когда-то, как это ни трудно представить, Михалыч был еще вовсе не Михалычем, а маленьким мальчиком Мишей. И этого, тогда еще маленького и милого мальчика, бабушка привезла в Петербург и повела в Зоологический музей. А там, в Зоологическом музее, сидело чучело знаменитого на весь мир березовского мамонта. Того самого мамонта, который тридцать тысяч лет назад сорвался в овраг, сломал бедренные кости и погиб, а потом был найден охотниками на реке Березовке, в современной Якутии. Экспедиция Императорской Академии наук изучила вытаявший из оврага труп, очистила кости и шкуру, и в Петербурге из них сделали чучело.

А сын старшей сестры несчастной мамы Михалыча, Алешка Семенов, был сыном большого ученого, написавшего много книг про то, как насекомые совокупляются на цветочках и стебельках ядовитых растений с Кавказа, и что получается вследствие всех этих насекомых и растительных безобразий. Этот большой человек был совершенно уверен, что его сын тоже должен окончить университет и потом стать большим ученым. А гадкий Алешка, старший брат Михалыча, имел натуру низменную и порочную и сильно сомневался в словах папы, и чем больше он сомневался, тем больше впадал в тоску. А чем больше он впадал в тоску, тем больше употреблял содержащих спирт напитков. А поскольку употреблением напитков он занимался долго и с энтузиазмом, то и оказался, в конечном счете, полностью потерян и для науки, и для всего позитивно мыслящего человечества.

Этот гадкий и порочный брат оказывал прямо-таки чарующее воздействие на маленького Мишу Андреева. Наверное, это происходило от плохой наследственности, потому что происходил Михалыч, как это не неприлично, от мужчины. Бабушка Михалыча знала совершенно точно, что женщины высоконравственны, фригидны, трудолюбивы и ответственны, а тем самым и несравненно лучше и приличнее мужчин, совершеннее их и угоднее Богу. И что мужчины порочны, похотливы, скотски эгоистичны и что у них не физиология, а патология. С точки зрения бабушки Михалыча, быть мужчиной означало дикое нарушение приличий и сознательный отказ от должного. Она очень хотела оградить милого маленького Мишу от тлетворного влияния мужчин.