Но хотя совсем маленьким Миша и был необычайно мил, но когда вырос — совершенно испортился. К ужасу своей мудрой, всегда все точно знавшей бабушки, этот гаденыш сам стал превращаться в мужчину!

И тогда, в Петербурге, маленький Миша уже переставал слушаться свою замечательную бабушку, становился наглым, порочным мальчишкой и уже любил плохие слова, экспедиции и своего гадкого брата.

Но особенно сильно он любил науку и все, связанное с наукой. Вероятно, это тоже сказывалась наследственность, потому что не одно поколение предков Михалыча занималось разными науками и имело, смеем полагать, некоторые заслуги. Эти… одним словом, мужчины, с первым же теплом уезжали в какие-то дурацкие экспедиции, совершенно не думая о том, что должны заниматься вовсе не этим, а холить своих обожаемых жен и создавать им всяческие положительные эмоции. Михалыч был просто генетически обречен на занятие наукой, и ничего с этим нельзя было поделать.

Маленький Миша был совершенно очарован мамонтом. Он ходил вокруг мамонта, он любовался колоссальной грязно-бурой тушей, он сравнивал ее с другими известными ему животными. Только два существа во всем музее вызывали у него сравнимый восторг, и это были лисий кузу и пятнистый кускус из Австралии. Почему именно они, наверное, не смог бы рассказать и сам Миша.

Он поверг в ужас и отчаяние свою замечательную бабушку, отказавшись смотреть Аничков мост, картины Ренуара, творения Фаберже и другие предметы, жизненно необходимые десятилетнему ребенку. Он хотел смотреть только на мамонта.

А когда через месяц рыдающего Мишу Андреева повезли обратно в Карск, где не было ни мамонта, ни брата Ли Феня, его порочный, вечно пьяный брат совершил страшное должностное преступление: он кощунственно проник в стеклянный колпак, под которым стояло чучело, и вырвал у мамонта здоровенный клок волос. И Михалыч всю жизнь хранил их вместе с благодарностью к брату, его рисунками и прочими реликвиями, вроде фотографии с надписью «с приветом от лисьего кузу».

Конечно же, Печенюшкин был не в силах не изучить эти волосы, и тут его ждало действительно великое открытие! Такое великое, что он сразу не поверил собственным глазам… Дело в том, что брат Михалыча, непристойный Алешка Семенов, волосы вырвал не где-нибудь, а между ног сидящего мамонта. То ли он нарочно издевался, то ли так уж получилось… Но волосы он рванул почти там, где десятки тысяч лет назад покачивался исполинский, подобный толстому шлангу, половой член древнего слона.

…Наверное, древний слон нашел себе подругу незадолго до того, как снежный мост рухнул, увлекая его с огромной высоты в темные недра оврага. А может быть, в последний момент, уже при гибели животного, темные силы природы вызвали оргазм у погибавшего слона… кто знает!