— Выхожу, значит, а около подъезда след… Во такой! (Рассказчик показывает руками след, какой под силу оставить разве что откормленному динозавру.) А его самого нет (старательно рассчитанная пауза).

— Медведя?!

— Ну кого же еще… Он, значит, возле подъезда ждал, а как люди стали выходить, отбежал, возле мусорных баков залег…

— Ну, и (наивное ожидание подвигов от парня, который уже сильно нравится)…

— Ну, отогнали мы его. Не убивать же — он в сентябре еще не жирный…

Автор тоже освоил такой способ общения и хорошо помнит, как на одном конгрессе пугал коллег страшными сибирскими медведями, а коллега из Одессы, профессор Одесского университета, ходил развинченной походкой и, пугая, одновременно чаровал окружающих дам сиплыми рассказами из морской жизни контрабандистов, на каждом шагу режущих «савецькую таможьню». Развлекались мы с ним примерно одинаково, играя в одну игру, и помогали сбыться ожиданиям людей, судящих о Сибири по плохим романам полувековой давности, а об Одессе — по песням Аркадия Северного. Мы же с одесским коллегой хорошо понимали друг друга и часто хохотали, встречаясь взглядами прямо через головы слушателей и слушательниц.

Разумеется, в Сибири несложно найти места, где охота до сих пор служит основным источником существования, — например, Таймырский полуостров или север Якутии. Но уверяю вас: население Красноярска (800 тысяч жителей), Омска (больше миллиона жителей), Новосибирска (полтора миллиона жителей) ведет образ жизни самых обычнейших горожан — примерно как в Москве и Петербурге (и в Брно и Берне).

Среди сибирских городов есть очень захолустные, но и их провинциальность вполне сравнима с провинциальностью многих городов Европейской России. А такие старые университетские города, как Томск или Иркутск, дадут фору любому Брянску, Вятке или Вологде (не говоря о Каргополе, Острове или Старом Осколе) — и слой интеллигенции в этих городах потолще, и промышленность посложнее, и культурная жизнь намного интенсивнее.

Так что где больше бродит медведей по улицам — это еще вопрос полемичный.

А Иркутск — это вообще особый город Сибири. С 1764 года это центр Иркутской губернии, с 1803 — резиденция генерал-губернатора Сибири, с 1822 — столица Восточно-Сибирского генерал-губернаторства, так что этот город был самым культурным из всех зауральских городов.

Как ни странно, этому способствовала и отдаленность— от Петербурга так далеко, что волей-неволей приходилось самим организовывать свою культурную жизнь. Это вам не Владимир, лежащий от Москвы в дне пути на лошадях; даже не Саратов — «к тетке, в глушь, в Саратов», ехать надо было в кибитке всего неделю от Москвы. А вот до Иркутска — три месяца… Даже из Красноярска, лежащего на 850 километров ближе к Москве, в свое время отправили учиться в Петербург талантливого парня, Василия Сурикова. Купец Кузнецов дал денег на благое дело, помог губернатор… и с богом! Что делать способному юноше, начинающему художнику, в Красноярске?! Надо его отправить в Петербург…