Она вытащила одну из своих любимых юбок — разумеется, короткую, с красивым широким поясом и с непременными стразами, перебрала все свитера и кофточки, и поняла, что не хочет надевать ни одну из этих вещей. Задумавшись, Кира посмотрела на верхнюю полку, где были сложены те, новые и дорогие вещи Веры Леонидовны, которые она так и не решилась выбросить или отдать. Потом вытащила костюм. Брюки отложила, а легкий, короткий темно-красный пиджак с глубоким вырезом надела и, застегнув пуговицы, посмотрела на себя в зеркало. Пиджак удивительно шел ей, словно она сама его выбирала. У бабушки был очень хороший вкус. И все-таки странно, что она купила эту вещь, не соответствовавшую возрасту.

Кира сняла пиджак и встряхнула его. Он был совершенно новым, не надеванным, и его оставалось только прогладить. Быстро сделав это, Кира снова оделась, старательно расчесала и уложила темные блестящие волосы, накрасила губы, надушилась и критически осмотрела себя в зеркале. То, что она увидела, ей очень понравилось. Жаль, что кулон потерялся — он был бы здесь очень к месту. Вспомнив о кулоне, Кира нахмурилась — с того дня она так больше ни разу и не была в больнице, и недавно Вика с полным на то правом отругала подругу за то, что она так и не составила график давления.

Когда Кира вышла в прихожую, где Стас и Сергей с наигранно-жеманными возгласами отпихивали друг друга от зеркала, на минуту воцарилась тишина, после Сергей сделал уже знакомое Кире движение, и она поспешно предупредила:

— Обойдись сегодня без выпадания в молитвенную позу — я пол не подметала!

— Ты просто красавица, — очень серьезно произнес Сергей и осторожно обнял ее, легко прижав к себе. — Жаль, что у меня нет достаточного словарного запаса, чтобы выразить свое восхищение.

— Так вырази его хоть чем-нибудь! — сердито сказал Стас. — Господи, и такое чудо я позволяю обнимать вот этому кретину!

— Твое разрешение тут не требуется, — заметила Кира и начала обуваться. — Давайте быстрее, Вика уже ждет!

— Да, — Стас помрачнел. — Сейчас, Серега, ты поймешь, почему я был против совместных посиделок. Раздельно они милые и чудные девушки, но когда они встречаются, то их сознание резко мутирует, и то, что они говорят, невозможно слушать нормальному человеку!

— Ах так?! Я все расскажу Вике!

— Не надо! — испугался Стас. — Она пропишет мне ампутацию всего! А я еще так дьявольски молод!

* * *

Они гуляли. Бесцельно бродили туда-сюда от яркого солнца и до края сумерек, вдоль бухты и по бульвару, мимо длинных клумб, где цвели бархатистые виолы, тагетесы и маргаритки, под каштанами, роняющими на их головы искры-лепестки белых свечей, мимо выставки-продажи картин, среди рядов торговцев сувенирами, глядя на лотки со статуэтками, деревянной посудой и украшениями, расческами и можжевеловыми подставками, шкатулками и стаканами, перстнями с несуществующими в природе цветами из чешского стекла, кольцами, серьгами и бусами из полудрагоценных камней, душистыми маслами и восточными благовониями, ракушками, большими и маленькими, и мертвыми лакированными крабами, печально глядящими на прохожих тусклыми глазами. По спокойному морю, отливающему золотом, мчались катера и ползал туда-сюда паром. Пахло шашлыками, сосисками и креветками. Гуляющих было множество, и вокруг смеялись, и болтали, и открывали пиво, дети бегали с разноцветными воздушными шарами, повсюду фотографировались и играла музыка — везде разная, смешиваясь во что-то невообразимое.