— Она должна была мне сказать! А я узнаю это от посторонних людей!

— Действительно получилось очень нехорошо, — согласилась Софья Семеновна, сверля Нину злым взглядом. — Но, Кира, если ты сейчас побежишь к своей тете и устроишь скандал, то будешь глубоко не права!

Кира несколько минут молчала, медленно оглядывая сидящих, и все старательно отводили взгляды — даже Вадим Иванович, хотя она все равно не могла видеть выражения его глаз.

— Да, у вас тут действительно свое государство, — она вытащила сигарету, и на этот раз ни на одном лице не появилось неодобрения. — Этакий маленький мир. И здесь все все знают об этом мире. Свои законы, свои тайны, свой фольклор, и я, конечно же, всего лишь…

— Ты — часть этого мира, — негромко сказала Софья Семеновна. — Ты ходишь среди нас, говоришь с нами. Я не знаю, уедешь ты в ближайшее время или нет, но пока ты здесь — ты часть двора. Никто из нас не желает зла тебе или твоему брату, вас приняли лучше, чем многих, и если тебе не все рассказывают, — она метнула в сторону Нины очередной злой взгляд, — то лишь из соображений твоего же душевного спокойствия. Да, в нашем мире есть тайны, но большей частью они никогда не покидают стен этого мира, а потом просто исчезают. Так они не приносят вреда.

— Ладно, — раздраженно произнесла Кира, выдыхая дым. — Я не суеверна, и мне наплевать, был в доме покойник или нет… Но мне хотелось бы… вы же наверняка знаете, где именно она умерла? Если на моей кровати, то я предпочла бы купить другую… И кто ее нашел?

— Твоя тетя. Она тогда прибежала ко мне звонить, — сказала тетя Тоня, покачивая своей монументальной прической.

— Звонить? Разве у нас телефон не работал?

— Ну, не знаю. Может, ей было просто страшно в одной квартире с мертвой… Прибежала и говорит — Вера на полу в гостиной лежит, холодная уже…

— Значит, у нее был свой ключ, иначе как бы она ее нашла… — пробормотала Кира. Тетя Тоня пожала плечами.

— Ну, я не знаю, это уж ваши дела.

Кира хотела было ответить, но тут неподалеку раздался громкий заливистый смех, и она повернула голову. В ореховой рощице стояла Влада, в упор глядя на нее застывшим, почти немигающим взглядом, и курила, а рядом с ней ее мать размахивала руками, пытаясь поймать порхающую над травой крапивницу.

— И чего это она вечно смотрит на меня, как на кровного врага… — пробормотала Кира — больше для себя, чем для окружающих, но Антонина Павловна услышала и тут же сказала:

— Не обращай внимания — она практически на всех так смотрит. Своеобразная девушка. И без мата вообще не разговаривает.