— Да. А в чем дело?

— Я ваш участковый.

— Лично мой?

— Ну, не только ваш, конечно… — он усмехнулся.

— Участковый милиционер? — уточнила Кира зачем-то, хотя это и так было ясно.

— Да уж не врач… — человек извлек из внутреннего кармана удостоверение и продемонстрировал ей. — Дашкевич Максим Михайлович. Вас трудно застать, поэтому я решил забежать сегодня.

— А что случилось? Мы вроде общественный порядок не нарушаем, тяжелый рок по ночам не включаем…

— Да нет, я все по тому же вопросу, — увидев недоумение на ее лице, Дашкевич вздернул брови. — Я уже заходил к вам не так давно… Ваш брат вам не говорил?

— Нет. Забыл, наверное… А что за вопрос? — она оглянулась на дверь. — Может, вы хотите войти, посмотреть документы и все такое?

— Не стоит, я уже был у вас и документы тоже видел… Это по поводу Артема Бондаренко, слесаря аварийной службы, который вместе с Александром Файзулиным выезжал на вызов в вашу квартиру.

Сердце у нее глухо стукнуло, и Киру охватило нехорошее предчувствие. Все же она старательно придала себе естественно-раздраженный вид.

— Да, как же, я помню этих двух коз… нехороших мужчин, которые совершенно ничего не сделали, кроме того, как позже пояснил нам работник РЭПа, навешали нам кучу лапши, что у нас нет сливного колодца, лишь бы ничего не делать, хотя между тем…

— Ну, это я все понимаю, это мне известно, — поспешно перебил ее Максим Михайлович. — Просто… я уже уточнял это у вашего брата и хотел бы уточнить у вас… Может, Бондаренко обмолвился, куда направляется из вашей квартиры, может, вы заметили в его поведении что-нибудь странное… Может, кто-нибудь заходил за ним?

— Ну, вот этот, его напарник, Саня… Но Бондаренко к тому времени уже ушел. Напарник разозлился, что тот его не дождался… Мне так показалось. А что случилось?

— Он пропал.

Кира почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Перед глазами всплыла пустая гостиная, крошечные красные капельки на обоях… И следом, заслоняя все это, выползло огромное светящееся слово «ПСИХУШКА».

— А мы-то тут при чем? — она подбоченилась. — Полагаете, что мы с братом, огорченные нерадивостью этого Бондаренко, порубили его на кусочки и закопали в саду под покровом ночи и кустом ежевики?

— Вы так не шутите — у меня с чувством юмора неважно, — сказал Дашкевич с легким холодком. — Ваша квартира была последней, куда он заходил в ту ночь, и после этого его никто не видел. Упаси боже вас в чем-то обвинять, но факт в том, что человек пропал, и поскольку ваша квартира на моей земле, то…

— Вас попросили проверить. Я понимаю, — Кира вздохнула, после чего, подумав секунду, рассказала о том, как бесшумно и таинственно слесарь покинул их квартиру, умолчав, естественно, о виденном в гостиной. Максим Михайлович кивнул.