— Нет. Вот этот старый все ко мне клеился. А вот с этим мужиком мы накануне договорились на море сходить, а он на следующий день… — Влада издала звук выскакивающей из бутылки пробки и развела руками.

— А тот мужик, у которого семья пропала?

— Нет, его здесь нет. И семьи этой тоже. Я их хорошо помню — девчонке года четыре, как кукла была, — Влада вздохнула. — Жалко.

Кира подперла голову ладонями и тоже вздохнула.

— Неужели ты это серьезно?

— На твоем месте, я бы продала ее как можно быстрее!

— Может быть. Но ты не на моем месте.

— Да уж, верно, спасибо, что напомнила, — Влада отодвинула пустую тарелку. Ее глаза блестели мягким уютным блеском, словно у сытой кошки, волосы уже почти высохли и торчали в разные стороны неровными прядями. — Ты мне объясни — почему ты сегодня остановилась? Потому что я из твоего двора?

— Да нет.

— А почему?

— А оно тебе надо? — Кира встала и начала складывать грязную посуду в раковину. Влада повернулась и поджала под себя ноги, с любопытством разглядывая набор специй.

— Вообще-то да. Никто не останавливается обычно. Разве чтоб сказать — как тебе, девочка, не стыдно? Или то же самое, но матерно. А потом дальше идут. А ты-то чего? По морде даже дала.

— Ты сделала тот же вывод, что и из подзатыльника Вадима Ивановича? — Кира хмыкнула, открывая кран. — Бьют — значит не все равно?

— Значит, замечают, — Влада зевнула. — Конечно, когда бьют именно так, а не в живот ногой, например.

— Бывает и такое?

— Всякое бывает. Даже оттрахали один раз, не побоялись — вдруг спидоносная!.. Не боись, — с усмешкой сказала она Кире в спину, — ничего такого у меня нет, проверялась недавно… по работе надо было.

— Поздравляю, — пробормотала Кира — не без облегчения. — Ты б завязывала, все же.

— А зачем?

— Ради матери, хотя бы.

— Я когда-то тоже просила ее не лезть в эту квартиру. Предчувствия у меня были нехорошие. Ради себя просила. Думаешь, она послушала? — Влада отвернулась и уставилась в окно.