Сергей ждал ее возле машины, прислонившись спиной к дверце и улыбаясь. Стас ушел по каким-то своим делам уже довольно давно, и выходя из подъезда, Кира не раз оглянулась на окна квартиры, остающейся такой соблазнительно пустой. Можно было бы отменить поездку, но, с одной стороны, было нелепо упускать случай прокатиться в Ялту, с другой стороны, Сергей, конечно же, обидится. Вон как улыбается — аж сияет. И чего ей еще надо — он ведь такой милый, заботливый, веселый. Аполлон из «Техно-плюс»! Разве не такого она всегда себе хотела?

Подойдя ближе, Кира с удивлением увидела на левой скуле Сергея свежий кровоподтек — небольшой, но вполне заметный. Сергей поймал ее взгляд, смутился и поспешно повернул голову.

— А это еще откуда?! Чем ты вчера занимался?! Стукнул кого-то лицом по кулаку?

— Да нет, — Сергей обнял ее и поцеловал. — Ударился об угол стола случайно.

— Да, так обычно и говорят.

— Да нет, правда же! Ты ж знаешь, у меня системник, короче, под столом стоит. Мне надо было кое-какие провода переткнуть, потом из-под стола вылезал и ка-ак!..

— Ладно, считай, что я тебе поверила. Куда мы едем? Просто в Ялту или в какое-то конкретное место?

— И так, и так, — сказал Сергей, открывая дверцу. — Я знаю один ресторанчик — там совершенно обалденные чебуреки, не то барахло, что обычно. Настоящие! — он вкусно причмокнул губами. — Тебе понравятся — гарантирую. Ну… и так, погуляем. Погодка в самый раз.

Кира еще раз взглянула на окно своей спальни, плотно закрытое шторами, обошла машину и весело плюхнулась на сиденье. Пока Сергей, бормоча что-то, искал свою зажигалку, она открыла окно и только сейчас заметила, что во дворе никого нет — никого, кроме одного человека, которого бы ей сейчас меньше всего хотелось видеть.

Сидевший на скамейке Князев в своих неизменных темных очках коротко кивнул ей, и Кира слабо дернула головой в ответ, с досадой чувствуя, как щеки заливает прямо-таки девическим жаром. Она поспешно нажала на кнопку, и стекло начало подниматься. Ей бы не смотреть во двор, но отчего-то Кира снова повернула голову, словно кто-то невидимый заставил ее это сделать, властно прижав ладони к вискам. Стекло ползло вверх медленно — очень медленно, прерывая ее взгляд, отрезая его, и Кире казалось, что оно словно стирает Князева, срезает его с поверхности этого мира. Она судорожно сглотнула, и когда в щелке осталась видимой только верхняя часть его лица, темные стекла очков, за которыми притаились глаза, выражения которых она так ни разу и не видела, медленно отвернулась, и отворачиваться отчего-то было больно, словно это движение разрывало крепкую нить, сросшуюся с ее плотью и сидевшим на скамейке человеком.