— Все, — неожиданно ласково сказал человек. Таким тоном любящий папаша сообщает чаду, что пора спать.

Того, что произошло секундой спустя, Кира не смогла ни понять, ни осознать и много часов позже.

Совсем рядом едва слышно хрустнула ветка, и голова человека, для Киры уже начавшая превращаться просто в расплывающееся округлое пятно на фоне бесчисленных мелких белых вспышек, резко повернулась влево, и сразу же вплотную к ней в воздухе промелькнула чья-то массивная тень. Увлеченная пульсирующей болью в глазницах и противным сверлящим звоном в ушах, Кира ничего не слышала. Кажется, кто-то вскрикнул. А может быть и нет. Она видела только это бледное пятно — лицо человека, который сдавливал руки на ее горле.

В следующую долю секунды это пятно исчезло.

Затопленные болью и ужасом остатки сознания не восприняли ни звуков, ни посторонних движений — они ухватили лишь этот обрывок реальности, похожий на фокус. Только что над ней было скалящееся лицо — и вдруг исчезло, хотя человек остался на месте, и его руки все еще сжимали ее горло, и она должна была видеть его лицо, его голову… Крохотные осколки времени растянулись для Киры почти до бесконечности.

Еще долей секунды спустя пальцы на ее горле ослабели, снова сжались, но уже не так сильно, опять разжались, точно сумасшедший передумал душить ее и решил сделать ей массаж. Она еще не поняла, в чем дело, и не понимала, что значит то, горячее и густое, хлынувшее ей на лицо. Может, пошел дождь? Но дождь не бывает таким горячим.

Осыпался следующий осколок секунды, и чужие пальцы отпустили ее шею. Темный силуэт дернулся в сторону, словно кто-то скинул его сильным тычком, буквально смел с нее, и словно откуда-то издалека до Киры долетел приглушенный удар, легкий подпрыгивающий стук и еще какой-то звук, похожий на рокот моря. Впрочем, сейчас это было не важно — она дергала губами, жадно втягивая в легкие живительный воздух, одновременно торопливо смахивая ладонями с лица густую теплую жидкость — еще не поняв, что это, она уже чувствовала к ней отвращение.

Кира вскинулась с земли, судорожно и хрипло дыша и кашляя, приподнялась, опираясь на согнутую руку и быстро моргая склеивающимися ресницами. Перед глазами все еще мелькали белые кружащиеся вспышки, но зрение постепенно возвращалось, и она сумела разглядеть лежащего рядом с ней у основания склона человека. Где-то в другом мире по-прежнему играла музыка, а рядом раздавался странный звук — то ли бульканье, то ли шипение, словно кто-то открыл невидимый кран.

Кира уперлась в землю согнутыми ногами и резким движением отбросила свое тело назад, не сводя глаз с неподвижной фигуры нападавшего. Что-то в этой фигуре было не так, что-то в ней было неправильно, и почти сразу же Кира поняла, что именно, и попыталась закричать, но вместо крика из губ вырвался сипящий, неживой звук. Она снова оттолкнулась ногами от земли, волоча за собой сумку, — и еще раз, не сводя глаз с шеи лежащего, которая, лишь слегка выступая из выреза рубашки, обрывалась какими-то влажными, поблескивающими лохмотьями. Но такого ведь не может быть, там должна быть голова, где его гол…