Но вечером Стас раздражал ее неимоверно, и она поглядывала на него только лишь как на досадное препятствие. Все вечера он проводил в квартире, никуда не выходя, и ночи тоже, и Кира никак не могла снова понаблюдать за тенями. Это желание стало почти маниакальным. Ей хотелось проникнуть в их загадки, ей хотелось знать больше — ей хотелось знать все. Но Стас мешал этому. Кира слишком хорошо помнила их давнишний разговор и опасалась зажигать свечи даже в своей комнате за закрытой дверью — ей казалось, что Стас может войти в любую минуту, и тогда на следующее утро отведет ее к психиатру… или еще хуже… Поэтому по ночам она только тихо бродила в темноте своей комнаты с зажигалкой, но этого тонкого огненного лепестка было слишком мало. Иногда ей казалось, что она видит обрывки теней на стенах, но понять что-то по этим обрывкам было невозможно. То и дело она останавливалась у окна и ловила ночные шорохи, но ни разу больше не слышала, чтобы кто-то возился под ее окном.

Правда, порой ей вовсе не хотелось ломать себе голову над всем, что произошло. Хотелось порадоваться тому, что ничего больше не происходит. Возможно, это был бы лучший вариант.

Но в пятницу временное затишье внезапно закончилось, и начало этому положил ни кто иной, как Вика.

Всю неделю подруга упорно искала встречи с Кирой, и Кира так же упорно отговаривалась или вовсе не подходила к телефону. Почему-то ей по-прежнему не хотелось ее видеть — может быть, потому, что после разговора с братом, она чувствовала в Вике потенциальную угрозу. Все-таки, Минина была медицинским работником, и, узнай она хоть что-то, то может незамедлительно отправить Киру в психушку — ради ее же блага. Решит, что у нее шизофренические галлюцинации. Конечно, недавняя трагедия галлюцинацией не была в особенности, и Стас тоже все видел… Но ведь труп не нашли. И все выглядит так, будто ничего не произошло. И тогда Вика решит, что больна не только Кира, но и сам Стас. То и дело Кира испытывала глубочайший стыд из-за того, что думает о подруге настолько плохо, но ничего не могла с собой поделать. Пока она не улучит время и не разберется со всем окончательно, никакой Вики быть не должно!

Но Вика появилась — и таким образом, что избежать встречи с ней было невозможно.

Идя на работу с остановки, Кира всегда пробегала через небольшой скверик, усаженный альбицией и дроком, и именно в последнее утро рабочей недели в этом скверике неожиданно обнаружилась Вика, скромно сидевшая на скамеечке в легком коротком платьице. Ее густо-рыжие пышные волосы были аккуратно приглажены и зачесаны за уши, а поднятые наверх солнечные очки приминали их еще больше. Лицо с легким макияжем имело тихое и книжное выражение, столь несвойственное Мининой, что Кира не узнала бы ее, если б Вика не окликнула ее по имени. Недовольная, она остановилась, старательно укладывая на губах приветливую улыбку.