— Нет, — в его голосе зазвучал отчетливый холодок. — Не приходила, и я нигде с ней не встречался. Я только говорил с ней по телефону… я не приглашал ее сюда… и она не говорила, что хочет прийти. Почему ты спрашиваешь? Ты мне не веришь, Кира? Ты думаешь что я ее… что я мог что-то с ней сделать?

На него глянули два злых глаза.

— Да что ты можешь сделать, господи?! Прекрати молоть чушь!.. Значит, она точно не была здесь?

— Почему ты так спрашиваешь, словно, если бы Вика тогда побывала здесь, это бы многое объяснило?

Кира несколько секунд молча смотрела на него, потом хлопнула ладонью по простыне.

— Господи, но куда она могла деться?! Я вчера всех наших знакомых обзвонила, всех симферопольских обзвонила, коллег ее, даже с ее главврачом говорила — никто ничего! Как плохо, что ее не сразу хватились… если б мы не поссорились… если б…

— Твоей вины тут уж точно нет.

— Нельзя людям жить одним! — заявила она. — Нельзя… когда некому о тебе беспокоиться… если вдруг… как те… — она осеклась, и Стас тут же спросил:

— Как кто?

Кира склонила голову, и ее черные волосы веером рассыпались по натянутой на коленях простыне.

— А вдруг ее… вдруг маньяк какой-то… или… кто угодно…

— Кира, — Стас наклонился и погладил ее по затылку, — я уверен, что Вика жива. Не изводи себя. Вскорости все образуется… Ладно, мне пора.

— Куда? — она подняла голову.

— На работу.

— Ведь сегодня выходной!

— Босс так не считает, вызвал вот… Часов в пять вернусь, может позже. А ты что будешь делать?

— Не знаю… наверное буду дома… или…

— Или пойдешь к своему приятелю? — Стас выпрямился, и Кира косо посмотрела на жесткие складки в уголках его губ.

— Мне сейчас не до приятелей.

— Ну, дома-то все равно нечего сидеть, — заметил он, раздвигая занавеску. — На море хоть сходи. Сегодня не жарко…