— Значит, это правда?

— Я видела их много раз, — она дернула губами, зачем-то силясь улыбнуться. — Оказывается, я не сумасшедшая… Я могу тебе многое рассказать про них, я могу даже показать их тебе, в них нет ничего опасного, уверяю тебя… и, может быть, по ним ты сможешь что-нибудь узнать, понять…

— Нет! — вырвалось у него. — Никогда!

— Ты прожил здесь так долго, чтобы что-то узнать, а теперь отказываешься? Ну… — Кира пожала плечами, — в любом случае, теперь мне многое понятно. И то, почему ты меня сторонился, и то, почему ты все же перестал это делать. Тебе был нужен дверной глазок, верно, Вадим? Ты рассчитывал что-то узнать с моей помощью? Ну так я могу многое тебе рассказать…

— Нет, не надо, — он лег на кровать и закинул руки за голову, глядя в потолок. — Я больше ничего не хочу узнавать… но… ты и понятия не имеешь, о чем рассуждаешь.

Кира встала и посмотрела на него. Она смотрела долго, потом тихо сказала:

— Как же ты, наверное, нас ненавидишь, Вадим. Я могу тебя понять, не понять такое невозможно. Мне так жаль твою семью, так жаль… но мне жаль и себя тоже. Я не желаю быть для тебя дверным глазком — и не буду!

— Ты говоришь глупости, — устало ответил Князев и закрыл глаза. — Ненавидеть тебя? Это смешно. Да и я не сторонник глупого обычая вендетты. Все, что было, не имеет к этому никакого отношения.

— Вот именно — было! — Кира зябко обхватила себя руками. — И больше не будет. Что бы ты ни говорил, я тебе не верю.

— Пусть так, — ответил он и открыл глаза. В его взгляде странно перемешались мука и облегчение, словно ее слова принесли ему сильнейшую боль и в то же время обрадовали, как будто Кира была необоримым соблазном, от которого Вадим был не в силах отказаться добровольно. — Ты приходила только для этого?

Его спокойствие разозлило ее, хотя именно оно окончательно ставило все на свои места… Хотя нет, не все, далеко не все.

— Если тебя так пугает моя квартира, то почему ты утверждаешь, что в ней я в безопасности?

— Ну, это же просто, — Князев легко улыбнулся, хотя в его глазах улыбки не было. — Теперь ты — ее хозяйка.

— И в то же время говоришь, что мне надо уехать? Почему?

— Потому что ты рискуешь стать ее хозяйкой не только официально.

Кира гневно вздернула брови.

— Быть, как бабка?! Нет, никогда!

— Конечно, ты не такая, как она, — мягко сказал Вадим, сел и потер щеку, уже заросшую темной щетиной. — Но ты уже и не такая, какой приехала сюда — разве не замечаешь? Страх и любопытство часто ходят рука об руку, а любопытство способно завести очень далеко, и вдруг однажды ты обнаружишь, что любопытство кончилось и вместо него появилось обладание, и захочешь пригласить в свою квартиру гостя — особого гостя, который никогда из нее не выйдет…