Она очень норовиста, братец. Понимаю, почему она тебе нравится. В качестве доказательства посылаю локон ее прекрасных волос. Это последнее, что тебе от нее достанется. Поцелуй его, и почувствуешь сладкий запах Капрайи. Конечно, я, как всегда, могу солгать. Локон может принадлежать кому-то другому. Правду подскажет твое сердце. Frater, ave atque vale[26].

Она очень норовиста, братец. Понимаю, почему она тебе нравится.

В качестве доказательства посылаю локон ее прекрасных волос. Это последнее, что тебе от нее достанется. Поцелуй его, и почувствуешь сладкий запах Капрайи.

Конечно, я, как всегда, могу солгать. Локон может принадлежать кому-то другому. Правду подскажет твое сердце.

Frater, ave atque vale[26].

– О господи... – сказал Д'Агоста.

Слова застряли у него в горле. Он посмотрел на агента. Тот сидел на полу и нежно гладил локон. Выражение лица было столь ужасно, что Д'Агоста отвернулся.

– Возможно, это и ложь, – сказал он. – Твой брат и раньше лгал.

Пендергаст не ответил. Настала короткая и ужасная пауза.

– Спрошу у курьера, – сказал Д'Агоста, не решаясь взглянуть на друга.

Вышел из комнаты, направился к лифту. Курьер ждал под присмотром Мартина.

– Нью-йоркская полиция, – произнес Д'Агоста и показал свой значок.

Все замедлилось, словно в кошмарном сне. Ему было так тяжело, что он едва шевелил руками и ногами. Может, это шок?

Юноша кивнул.

– Кто дал вам этот конверт?

– Кто-то из такси опустил его в наш служебный ящик.

– Как выглядел пассажир?

– Это был обыкновенный таксист. Пассажира не было.

– Как выглядел автомобиль?

– Обычная желтая машина. Городская.