– А номер заметили?

Даже задавая вопрос, Д'Агоста знал, что это совсем не важно – запомнил парень номер или нет: без сомнения, Диоген замел следы.

Курьер помотал головой.

– Вам заплатили?

– Водитель заплатил пятьдесят баксов. Сказал, что ему приказали доставить конверт какому-то доктору Пендергасту, на углу 72-й улицы и Вест. Если возможно, лично в руки. И никому об этом не говорить, кроме доктора Пендергаста или швейцара.

– Очень хорошо.

Д'Агоста записал имя парня и его начальника. Затем отвел Мартина в сторону и попросил его проследить, остановят ли полицейские курьера, когда тот выйдет из здания. Странная тяжесть не отпускала его. Он вернулся в маленькую комнату.

Пендергаст не поднял глаз. По-прежнему сидел на полу, подавшись вперед. Руки он держал на коленях, ладонями вниз. Потерянное, горькое выражение лица исчезло, уступив место бесстрастности. Он не двигался, не моргал, казалось, даже не дышал. На Д'Агосту взглянул, словно был за миллион миль отсюда.

Может, он и в самом деле далеко, подумал Д'Агоста. Занимается медитацией или чем-то в этом роде. Может, просто старается удержаться от безумия.

– Курьер ничего не знает, – сказал он как можно мягче. – Диоген надежно себя прикрыл.

Пендергаст никак не откликнулся. Он был по-прежнему неподвижен. Лицо так же бледно.

– Откуда, черт побери, Диоген прослышал о Виоле? – взорвался Д'Агоста.

Пендергаст ответил голосом робота:

– Первую неделю в больнице я бредил. Возможно, назвал ее имя. От Диогена ничто не укроется. Ничто.

Д'Агоста опустился на стул. Сейчас ему было все равно – ворвется ли в квартиру Лаура Хейворд с дюжиной агентов ФБР и полицейскими. Пусть запрут его и выбросят ключ. Безразлично. Жизнь – подлая штука.

Они сидели в комнате без движения, молча. Прошло полчаса.

Затем Пендергаст вскочил на ноги, причем так неожиданно, что у Д'Агосты замерло сердце.

– Она должна была путешествовать под собственным именем! – сказал он.

Глаза его сверкали.

– Что? – спросил Д'Агоста, приподнимаясь.