Светлый фон
— Он ничем нам помочь не может, — заявила одна из женщин, а другая кивнула. — Это несправедливо.

— Да? — вскинул бровь лорд Рутвен.

— Да? — вскинул бровь лорд Рутвен.

— Он смертен. Что он может знать? — проговорила женщина. — Лечения нет!

— Он смертен. Что он может знать? — проговорила женщина. — Лечения нет!

— Но мы еще толком не искали, — холодно возразил лорд Рутвен.

— Но мы еще толком не искали, — холодно возразил лорд Рутвен.

Женщина пожала плечами:

Женщина пожала плечами:

— Вы уже искали, милорд. Помните, того, другого доктора…

— Вы уже искали, милорд. Помните, того, другого доктора…

— Там все было по-другому.

— Там все было по-другому.

— Почему же?

— Почему же?

Тень пробежала по лицу лорда Рутвена. Не отвечая, он заглянул мне в глаза, и вдруг блеск его глаз поглотил меня. Как и раньше, я почувствовал, что рассудок мой охватывает ужас. Я сдался, как наркоман — дыму опиума, и предо мной предстали все мои мечты — перспектива завершения крупной работы, революция в медицине, изменение хода биологии и науки… если только я смогу помочь ему, если только найду исцеление. И внезапно я почувствовал гнев, поняв, что он искушает меня, встряхнул головой и попытался освободиться.

Тень пробежала по лицу лорда Рутвена. Не отвечая, он заглянул мне в глаза, и вдруг блеск его глаз поглотил меня. Как и раньше, я почувствовал, что рассудок мой охватывает ужас. Я сдался, как наркоман — дыму опиума, и предо мной предстали все мои мечты — перспектива завершения крупной работы, революция в медицине, изменение хода биологии и науки… если только я смогу помочь ему, если только найду исцеление. И внезапно я почувствовал гнев, поняв, что он искушает меня, встряхнул головой и попытался освободиться.

— Лечение? — вскричал я, обретя голос и вскакивая. — Лечение чего, милорд? — Я уставился на него, застывшего в своем кресле. — Что это за болезнь, на которую можно только намекать? Это жажда крови, в которую я бы никогда не поверил, если бы не разглядел ее в мазке под микроскопом?

— Лечение? — вскричал я, обретя голос и вскакивая. — Лечение чего, милорд? — Я уставился на него, застывшего в своем кресле. — Что это за болезнь, на которую можно только намекать? Это жажда крови, в которую я бы никогда не поверил, если бы не разглядел ее в мазке под микроскопом?

Молчание. И вновь блеск глаз, которые нельзя было назвать человеческими. Тут я внезапно рассмеялся, глядя на них, на этих чудовищ, родившихся из тьмы фольклора и мифов, выявленных наконец-то современной наукой. Ирония эта позабавила меня.