— Работа?

— Да-да, — нетерпеливо сказал он. — Один исследовательский проект, вряд ли вас заинтересует. Ну, Стокер, не будем же мы стоять тут весь вечер… Может, вы представите меня гостям?

— Да, конечно, — ответил я в некотором замешательстве.

Я оставил его с Люси и Оскаром Уайльдом, надеясь, что его угрюмость не устоит в обществе двух таких выдающихся гостей, и все же нервничая при виде его явной раздражительности. Когда я через несколько минут подошел к ним, то услышал, что Уайльд оживленно рассуждает о моде. Вдруг Элиот спросил его, не является ли интерес к данной теме пустой тратой умственных способностей и времени.

Уайльд рассмеялся, но, по счастью, вмешалась Люси.

— Вы должны извинить его, мистер Уайльд, — промолвила она, беря Элиота под руку. — Джек считает, что ничто не имеет ценности, пока не умрет и не ляжет под микроскоп.

— Весьма похвальный подход, — ответствовал Уайльд. — Вы явно знакомы с леди Брекенбери. Но нет ничего более неприятного для души и взора. А что вы скажете о тех, кто прекрасен?

— А что о них можно сказать?

— Вы обвинили меня в том, что я трачу время, что я несерьезен. Но серьезна ли красота юноши? Или, скажем, — он взглянул на Люси, — девушки?

— Серьезна? — нахмурился Элиот. — Нет. Серьезно то, что лежит за внешностью, в разуме или в потоке крови в венах. Но не красота… Я видел плоть и кости, составляющие ее.