— О, по меньшей мере, — согласился Уайльд.

Лорд Рутвен улыбнулся, выдохнув клуб синего дыма, который заклубился над пламенем свечей, и, опустив глаза, посмотрел на Уайльда через стол.

— Как полагаете, потеря души — это приемлемая цена?

— На самом деле, — ответил Уайльд, — уж лучше это, чем расстаться с достойной жизнью. И во всяком случае, в сравнении с хорошим внешним видом что такое мораль? Всего лишь слово, которым мы облагораживаем свои пошлые предрассудки. Лучше быть добрым, чем уродом, но еще лучше, милорд, быть прекрасным и добрым.

Я заметил, что мою дорогую женушку очень забеспокоил оборот, который принял разговор.

— Нет! — несколько резко вскричал я. — Вы ступили на скользкую тропку, Оскар. Быть проклятым и жить вечно… это, должно быть, слишком ужасно. Это же не жизнь, а… а… — меня вдруг охватил ужас от одной этой мысли, — смерть заживо!

Лорд Рутвен слегка улыбнулся и выпустил еще один клуб дыма. Он взглянул на Уайльда, который рассматривал его, полуоткрыв рот и с блеском во взоре.

— Сколько вы готовы страдать, мистер Уайльд? — протянул он.

— За вечную молодость?

Лорд Рутвен склонил голову: