— Видите ли, он был дядей Россетти…
— Видите ли, он был дядей Россетти…
— Кто? Полидори?
— Кто? Полидори?
Хури встряхнул головой и взглянул на мелькающую за окошком улицу.
Хури встряхнул головой и взглянул на мелькающую за окошком улицу.
— Доктор Джон Вильям Полидори, — пробормотал он, — умер, предположительно наложив на себя руки, в 1821. Врач изучал сомнамбулизм, временами пописывал нечитаемые рассказы…
— Доктор Джон Вильям Полидори, — пробормотал он, — умер, предположительно наложив на себя руки, в 1821. Врач изучал сомнамбулизм, временами пописывал нечитаемые рассказы…
— Да, — вдруг вспомнил я. — Стокер упоминал о нем. Я бы никогда не подумал…
— Да, — вдруг вспомнил я. — Стокер упоминал о нем. Я бы никогда не подумал…
— Вам Стокер не рассказывал, что он писал? — поинтересовался Хури, шевеля при этом бровями так, что они задвигались вверх и вниз.
— Вам Стокер не рассказывал, что он писал? — поинтересовался Хури, шевеля при этом бровями так, что они задвигались вверх и вниз.
Я мотнул головой.
Я мотнул головой.
— Его самая известная повесть, Джек, называлась «Вампир». Можете догадаться, как звали этого вампира? — Он выдержал театральную паузу. — Нет? Тогда позвольте помочь вам. Это был английский аристократ. Точнее, английский лорд.
— Его самая известная повесть, Джек, называлась «Вампир». Можете догадаться, как звали этого вампира? — Он выдержал театральную паузу. — Нет? Тогда позвольте помочь вам. Это был английский аристократ. Точнее, английский лорд.
— Неужели Рутвен?
— Неужели Рутвен?
Хури просиял.
Хури просиял.