— Мистер Стокер рассказал вам о Полидори. А сказал он вам, чьим врачом был Полидори?

— Да, — ответил я, — лорда Байрона…

И тут я словно окаменел. Лорд Рутвен. Лорд Рутвен! Вот почему Хури хотел его видеть! Вот почему он спросил меня, когда мы выходили из дома лорда Рутвена, читаю ли я поэзию! Я стоял, как столб, и даже не почувствовал, что Хури взял меня за руку и подвел к картине на стене. Я пристально посмотрел на картину. Лорд Байрон был одет в какой-то багрово-золотой восточный мундир. Из-под тюрбана мне улыбалось не только его лицо, но в то же время и лицо другого человека, человека, с которым я встречался, которого я знал не как Байрона, а как… лорда Рутвена!

— О, Боже, — пробормотал я, поворачиваясь к Хури. — Это же невозможно, но…

Я вновь всмотрелся в картину.

— Но это так, — прошептал Хури, заканчивая за меня фразу.

Я медленно кивнул:

— Кто же еще, как вы думаете, может пить людскую кровь? Бетховен? Шекспир? Авраам Линкольн?

Хури улыбнулся и покачал головой:

— Думаю, что они этого не делают. Обстоятельства, связанные с лордом Байроном, совершенно особые…