— Конечно, — ответил Элиот. — Это очевидно.

— Вы забываете, — перебил профессор, — что мистер Стокер не вполне знаком с предысторией дела.

— С предысторией? — поинтересовался я. — Какой предысторией?

— Какой? — улыбнулся профессор и погладил себя по округлому животу. — А той, которая рассказывает об управлении человеком с помощью мысли. Улыбка его погасла.

— Я сам это видел и знаю, что мозг простого смертного могут совратить и полностью поработить. Жертва становится инструментом в чужих руках. И такая участь могла постичь, вернее наверняка постигла Розамунду Харкорт.

— Вы имеете в виду эту ее «странность»?

— Вот именно, — проговорил Элиот. — Свадьба, наем новых слуг, стремление к одиночеству — все это могло быть устроено по чьему-то приказу, ибо ее мысли к тому времени уже не принадлежали ей. И, следуя таким приказам, мисс Харкорт готовила собственную смерть. Смерть, — он нахмурился, — или нечто худшее…

— Худшее?

Элиот взглянул на утес на востоке, где на фоне сгущающихся туч вырисовывались контуры аббатства.

— Это мы должны разузнать, — пробормотал он.