— Это всегда что-то изысканное, — улыбнулась она. — Наказание, соответствующее преступлению.
— Это всегда что-то изысканное, — улыбнулась она. — Наказание, соответствующее преступлению.
— Преступлению?
— Преступлению?
— Да… наказание за скуку. Ибо, в конце концов, ей всегда надоедает человеческая любовь, хотя Лайла сама тоже любит и питается любовью. Карлик, например, — это французский виконт, который около двух веков тому назад был очень красив, но опасно тщеславен. Пантера — ашантская девушка, наглая и жестокая, хотела заколоть Лайлу кинжалом в припадке ревности. Сэр Джордж… ну, его вы видели сами.
— Да… наказание за скуку. Ибо, в конце концов, ей всегда надоедает человеческая любовь, хотя Лайла сама тоже любит и питается любовью. Карлик, например, — это французский виконт, который около двух веков тому назад был очень красив, но опасно тщеславен. Пантера — ашантская девушка, наглая и жестокая, хотела заколоть Лайлу кинжалом в припадке ревности. Сэр Джордж… ну, его вы видели сами.
— Но вы убили eгo, обескровили до того, что он превратился в прах.
— Но вы убили eгo, обескровили до того, что он превратился в прах.
Сюзетта отвернулась.
Сюзетта отвернулась.
— Но я же вампир, — сказала она наконец. — Я должна пить кровь.
— Но я же вампир, — сказала она наконец. — Я должна пить кровь.
— Должна?
— Должна?
Она холодно взглянула на меня:
Она холодно взглянула на меня:
— Вам пора понять, что убийство — это необходимость.
— Вам пора понять, что убийство — это необходимость.
— Значит, пора? Так я тоже вампир, как и вы?
— Значит, пора? Так я тоже вампир, как и вы?