— Где бы в мире она не жила, — тихо проговорила она, — Лайла воссоздает такое измерение для себя. Все вокруг нас конечно, но здесь, где мы живем, — бесконечность.

— Да, — проследил я за ее взглядом и поежился. — Бесконечность в норе между стен склада.

— Вас это расстраивает? Почему?

— Очень мне напоминает, — я помедлил, — ловушку муравьиного льва, охотящегося за добычей.

Она приподняла бровь:

— Почему муравьиного льва, доктор?

— Вспомните, — иронически улыбнулся я, — личинка его выкапывает нору, в которую заманиваются любознательные муравьи. И там ими питается, высасывает из них все соки и отбрасывает в сторону оставшиеся от них панцири. Что же ждет здесь, как не такая же ловушка? Челюсти распахнуты, и в них забредают муравьи… Муравьи, вроде этих несчастных из опиекурильни.

— Не разделяю вашего возмущения. Трудно сочувствовать судьбе муравьев.

— Так я прав? Опиумный притон служит краем ловушки?

Наступило длительное молчание.