Вот уже вся гора высветилась: летом покрытая купами машущих салатовыми листьями деревьев, зимой – чересполосицей черных веток и серых стволов, а осенью шуршащим ковром багряной листвы. Тяжелая громада замка нависает над городом, стражники в фиолетовых мундирах гасят фонари, река всхлипывает и захлебывается на водоворотах. Хорошо! Как прекрасны дела твои, Господи!

Наш квартал просыпается. Мужчины спешат на утреннюю молитву, женщины раздувают огонь в очагах, плачут дети, стучит в ворота разносчик молока. Я отодвигаю щеколду, вытаскиваю погруженный глубоко в землю металлический прут и широко распахиваю створки. Колеса тележки молочника дребезжат по булыжникам, и я отправляюсь в дом раввина.

Я сирота. Кем были мои родители, есть ли у меня братья и сестры – все стерла болезнь. Раввин говорит, будто с помощью старинных книг он вырвал меня прямо из объятий ангела смерти. Моя память пуста, как поверхность реки на рассвете, я не помню ничего из предыдущей жизни. Первые мои воспоминания связаны с лицом раввина: я очнулся лежа на полу в его комнате, вокруг меня стояли десять избранных учеников и нараспев произносили какие-то слова. Какие именно, я не знаю до сих пор, ведь память моя слаба, мысли тяжело ворочаются в голове, словно она вылеплена из глины. Чтение и письмо не поддались моим стараниям, хотя, честно говоря, я и не очень старался. У каждого человека есть дело, близкое его душе. Работа ночного сторожа мне легка и приятна. После ночи, проведенной на улицах, я возвращаюсь в дом раввина и с удовольствием помогаю по дому: приношу воду, колю дрова, хожу за покупками.