Завалились мы в раздевалки, а там уже полно народу, шум, чайник кипит, съестным пахнет, а в гимнастическом зале оборудование любовно уложено. Каждая группа свой ЛА отдельно расположила, чтобы упаси Боже, не перепутались. Отыскали мы уголок, сбросили поклажу и влились в общий хор голосов. Щедрые аборигены, то есть пилоты из других городов, прибывшие в сей отдаленный уголок еще днем, пригласили откушать. Жить нам предстояло в этой раздевалке два дня с ночевой, и поэтому добрые люди сразу развернули в одной из каморок полевую кухню. В тот вечер, впрочем, как и во все последующие, еда готовилось по рецептам из песенного фольклора дельталетчиков: повар придумал ужин: немного коры дубовой, немного болотной тины, немного дорожной пыли… пилот не умрет голодным….

Умереть от такого ужина, действительно, было трудно, но и жить уже не хотелось. С трудом заглотав тарелку с манкой комочками, мы открыли рюкзаки – у нас с собой было – и воздали должное родительской предусмотрительности. Ах, шанешки, домашние шанешки! Вместе с нами к ним приложились все присутствующие, поэтому завтра и послезавтра – до самого отъезда пришлось питаться просто ужасно, если не сказать отвратительно.

Но ведь не за то боролись! Сразу же после, а вернее уже во время ужина, начались разговоры. Благословенное пилотское братство! Никого не колышет, кто ты, откуда, какая у тебя профессия, возраст, заслуги, звание. В Уфалей народ притащился не выяснять подробности биографии, а учиться, впитывать чужой опыт и раздавать, если удастся, свой.

Спорить начинали, еще не узнав имени собеседника. Проблема была не в амбициях или самолюбии, хотя и этого, думаю, хватало, а сшибке разных подходов. Каждая группа, а, как потом выяснилось, их было четыре: свердловская, из Челябы, тобольчане и мы, по-разному понимаем жизненно важные вопросы. Прочность, аэродинамика, материаловедение. Впрочем, какое тут ведение, кому, что удалось достать, тот на том и летает. И защищает: кто лавсан для курток, а кто болонью. Были орлы, летавшие на каландрированном капроне, а были на перьевом тике для подушек. Этих чуть ногами не запинали, энтузиастов хреновых. Правда, пинали не больно, даже предложили поделиться лавсаном, у кого-то оказались ходы на свердловскую фабрику одежды, и он там брал по оптовой цене этот самый лавсан целыми тюками. В общем, у каждого был свой путь и свой опыт, для того и собрались, чтоб поделиться.

– Ты подробнее, подробнее, – оборвал его Драконов. – О чем именно спорили. Хоть тематику обозначь.

– Эхма! – взмахнул рукой рассказчик. – Проще рассказать, о чем не спорили. Ну, ежели конкретно, то обсуждали достоинства и недостатки заделок тросов заплеткой, закруткой, закаткой; насмерть бились приверженцы и критики классического «рогалло». Но главная заруба шла о технике пилотирования: может или не может дельтаплан парить в потоках обтекания и в термиках, как планер? Или, можно ли у склона выполнить на дельтаплане разворот на триста шестьдесят градусов и не попадет ли он при этом в какой-нибудь свойственный только ему, дельтаплану, опасный режим?