Марина медленно повернула голову и взглянула на Жору, потом попятилась, скользя спиной по стене.

— Обалдела?! — воскликнул Жора. Теперь обвиняющие взгляды были направлены на него, и ему сразу же стало отчаянно не по себе, насколько это было еще возможно после лицезрения Бориса, безжалостно насаженного на полуметровое острие, точно бабочка на булавку. А ведь не более пятнадцати минут назад ювелир был живым и здоровым, сидел за столом, возле своих обожаемых часов. — Да вы что же — на меня думаете?! Да я…я бы такого…

— Это мог сделать кто угодно, — произнес Виталий, снова разглядывая веревки. — Если правильно применять силу, ее вовсе не должно быть много. Это могла бы сделать даже женщина. Мебели здесь достаточно. Другое дело, что мне с трудом представляется женщина, которая могла бы такое придумать.

— Нет, отчего же, зачем же ущемлять женский пол! — поспешно сказал Олег, и Ольга метнула на него яростный взгляд. — Другое дело, что мы отсутствовали от силы минут пятнадцать-двадцать. Разве можно было соорудить такое за это время… тем более, что мы так или иначе друг друга видели…

— Нет, — Виталий покачал головой, растирая растянутую руку. — Ее поставили ночью. Этой ночью, иначе ловушка бы сработала во время танцев прошлым вечером. Но она уже была здесь, когда мы оставили Бориса в гостиной, — его голос дрогнул. Алина, внимательно слушавшая его, вдруг побелела и отвернулась. — К сожалению, мы не так уж часто смотрим на потолки… Олег, ты не заметил, алебарда была на месте вечером?

Кривцов судорожно дернул головой.

— Да. А сегодня я не смотрел… по понятным причинам. Не до того было. Слушай, но тогда получается… Евсигнеев вполне мог ее поставить? До того, как Алина треснула его по башке.

— Я пойду посмотрю, действительно ли он заперт, — пробормотала Марина и попятилась к выходу, но Жора загородил ей дорогу, и она отскочила назад, словно увидела змею.

— Он действительно заперт! — зло сказал Вершинин и с грохотом захлопнул дверь залы. Алина, почувствовав внезапную слабость, опустилась на стул, на котором недавно сидел Лифман. — Никто не выйдет из этой комнаты, пока мы со всем не разберемся!

— Я не хочу здесь сидеть… я не буду здесь сидеть, пока он тут… — Кристина села на пол и, закрыв лицо руками, разрыдалась. — Уберите же его! Снимите!

Стоявшая рядом Ольга пихнула ее ногой в бок. Кристина отползла в сторону и прижалась боком к стене, продолжая плакать отчаянными испуганными слезами.

— То, что ты сейчас сделал, было очень глупо, Жора, — сказал Виталий. Тот непонимающе посмотрел на него.