«Мешки» были уже совсем близко и Лешко не стал долго раздумывать. Он сунул квантер в карман и протянул руки Вергилию. Сопровождающий обхватил их своими длинными тонкими пальцами, присел, оттолкнулся от земли ногами в черных сапожках и, взмыв в воздух, завис над Лешко, продолжая держать его за руки. Крылья его слабо шевелились, но совершенно не верилось, что именно благодаря им Вергилий может летать — слишком уж декоративно и несолидно они выглядели.

— Не беспокойся, постараюсь тебя не уронить, — пообещал Вергилий. — Только не дергайся. Сейчас мы с тобой немножко полетаем, это иногда бывает полезно.

Он надул щеки, рывком поднялся выше и потянул за собой Лешко. Лешко посмотрел вниз: «мешки» сгрудились на месте старта, раскачиваясь из стороны в сторону, а потом вдруг расплылись большой лужей. Они явно не умели летать. Лужа вновь растеклась десятком ручейков, устремившихся назад, к зарослям. Прошло еще несколько секунд — и они исчезли, оставив после себя только полосы серого пепла на склоне.

— Сейчас отлетим в сторонку и спустимся с небес на землю, — сообщил Вергилий. — долго не могу. Да и уж больно ты тяжелый, Станислав Лешко!

Он, вытянувшись в струнку, медленно полетел над холмом, не делая никаких движений ни одной частью тела. Лешко, подняв голову, смотрел на него, слегка раскачиваясь в воздухе и не испытывая особого удовольствия от этого полета.

— Так вот и приходится иногда: вверх — вниз, вверх — вниз, — пожаловался Вергилий. — Как во сне Иакова, да? «И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней». Так и я: вверх — вниз…

— И часто такое бывает? — полюбопытствовал Лешко.

— Да не так чтобы очень. Только когда мешают. Тут ведь чего опасаться надо? Схватят — и больше не выпустят. И будешь торчать соляным столпом, как жена Лотова. Или преобразишься от пяток до макушки — тоже удовольствие небольшое. Так что там, где можно, — лучше обходить стороной. Или постараться побыстрее удалиться. Ну, а уж если не получится, то у тебя, говорят, есть уже опыт: нападать на них, как лишенная детей медведица, и раздирать вместилище сердца их и поедать их там, как львица. Но все-таки предпочтительнее обходиться без этого.

Лешко промолчал, но принял к сведению советы своего спутника, очень большого знатока Священного Писания.

Они перелетели через болотистую низину между холмами. Проплыл внизу округлый холм с одиноким деревом на вершине. Лешко разглядел, что в листве копошатся длинные зеленые то ли черви, то ли змеи. Он оглянулся и не обнаружил холма, на котором только что стояли они с Вергилием; теперь там вкривь и вкось торчали засохшие деревья, вздымаясь над упавшими на землю собратьями, а в одном месте наблюдалось скопление каких-то невысоких серых построек без окон и дверей, своими покатыми крышами напоминающих Лешко селения из старых исторических фильмов, которые он смотрел в детстве. Небо уже не казалось ни медом, ни янтарным вином; оно заметно потускнело, затянулось хмурой дымкой, и вполне могло с минуты на минуту пролиться дождем или еще какими-нибудь здешними осадками.