По прошествии некоторого времени Смитбек откинулся на спинку кресла и спросил со вздохом:

– Ну и чего же мы имеем новенького?

– Меня уволили, – печально ответил О'Шонесси.

– Когда? За что? – мгновенно выпрямился Смитбек.

– Вчера. Если быть точным, то пока еще не уволили. Выгнали в административный отпуск и начинают расследование. Но это строго между нами, – сказал О'Шонесси, подняв на собеседника глаза.

– Само собой, – ответил журналист и снова откинулся на спинку.

– Слушание назначено на следующую неделю, но дело, похоже, уже решено.

– Но за что? Работа налево?

– Кастер мочится кипятком. Вытащил на свет одну старую историю. Припомнил мне взятку пятилетней давности. В сочетании с обвинением в неподчинении и невыполнении приказов этого будет вполне достаточно, чтобы вышибить меня из полиции.

– Толстозадый мерзавец, – заметил Смитбек.

Они снова замолчали.

«Еще один потенциальный источник информации отправился к дьяволу, – подумал Смитбек. – Жаль. Он порядочный парень».

– Теперь я работаю на Пендергаста, – очень тихо произнес О'Шонесси, покачивая в руке бокал.

Эта новость потрясла Смитбека гораздо больше, чем сообщение об увольнении.

– На Пендергаста? Каким образом?

Может быть, дела обстоят не так уж и плохо?

– Робинзону понадобился Пятница. Человек, который будет топать для него по улицам. По крайней мере он так говорит. Завтра я должен буду отправиться в Гринвич-Виллидж, понюхать в лавчонке, где, по мнению Пендергаста, Ленг покупал химикаты.

– Боже!

Дело принимало весьма любопытный оборот. Работая на Пендергаста, О'Шонесси не связан правилами департамента полиции, обязывающими хранить тайну следствия. Может быть, теперь получать информацию будет даже легче, чем раньше.

– Вы мне сообщите, если обнаружите что-то любопытное?