– В зависимости от обстоятельств.

– Каких именно?

– Если вы для нас кое-что сделаете.

– Боюсь, что я вас не понял.

– Ведь вы же репортер и проводите расследования, не так ли?

– Расследование – моя вторая натура. Но почему вам, парни, вдруг потребовалась моя помощь? – спросил Смитбек и, посмотрев в сторону, добавил: – И что скажет Нора, когда узнает, что я работаю в одной команде с ней?

– Она об этом ничего не узнает. Так же как и Пендергаст.

Смитбек удивленно посмотрел на О'Шонесси, но тот, судя по его виду, не собирался вдаваться в детали. «Вынудить этого парня говорить не удастся, – подумал Смитбек. – Будем ждать, когда он сам созреет для этого».

– Как вам понравилось мое досье на Фэрхейвена? – спросил журналист, меняя тему.

– Толстое. Очень толстое. Спасибо.

– Боюсь, правда, что там масса ненужного дерьма.

– Пендергаст, похоже, доволен. Попросил меня вас с этим поздравить.

– Пендергаст – хороший человек, – осторожно заметил журналист.

О'Шонесси кивнул, отпил виски и сказал:

– Но при этом постоянно создается впечатление, что он знает гораздо больше, чем говорит. А затем он буквально из ниоткуда бросает в вас бомбу. И вот как раз здесь вы и можете принести пользу, – чуть прищурившись, закончил О'Шонесси.

Ага, наконец-то.

– Я?

– Я хочу, чтобы вы слегка ковырнули землю. Поискали бы для меня кое-что. – О'Шонесси замолчал и после длительной паузы неуверенно продолжил: – Мне кажется, что ранение, которое он получил, отразилось на его здоровье гораздо серьезнее, чем мы предполагали. Видимо, слегка повредившись умом, он выдвинул безумную теорию. Настолько безумную, что я едва от него не сбежал.

– Неужели? – небрежно бросил Смитбек и, пытаясь скрыть свой интерес, отпил виски. Журналист прекрасно знал, какой оборот неожиданно принимают «самые безумные» теории Пендергаста.

– Точно. Вообще-то мне это дело нравится, и я вовсе не хочу его бросать. Но я не могу обслуживать сумасшедшие идеи.