— Фрактальная эволюция? — высказала она предположение.
Фрок поглядел на неё.
— Не исключено. Но чтобы знать наверняка, потребовалось бы много анализов. Теперь произвести их невозможно, поскольку власти спешно увезли труп Бог весть с какой целью.
За прошедший с того ужасного вечера месяц общественное мнение прошло путь от негодования к благодушию, от недоверия к полному признанию. Первые две недели пресса взахлёб писала о чудовище, однако противоречивые свидетельства уцелевших вызывали путаницу. Единственное, что могло положить конец разноголосице, — труп монстра, — немедленно увезли из музея в большом белом фургоне с правительственными номерными знаками, и больше его никто не видел. О местонахождении туши не знал даже Пендергаст. Пресса вскоре занялась темой человеческих жертв и судебными процессами, грозящими изготовителям охранной системы и в меньшей степени — управлению полиции и музею. Журнал «Тайм» опубликовал передовую статью, озаглавленную «Насколько безопасны наши национальные учреждения?». Теперь, когда прошли недели после трагедии, люди разглядели в этом существе единственный в своём роде феномен: древнее чудище, вроде динозавров-рыб, иногда попадающих в сети на больших морских глубинах. Интерес к происшествию начал угасать: с уцелевшими уже не проводили телеинтервью, запланированные субботние серии газетных комиксов отменили, игрушки, изображавшие Музейного зверя, покупать перестали.
Фрок оглядел свой кабинет.
— Простите, я недостаточно гостеприимен. Кто-нибудь хочет шерри?
Послышались негромкие отказы.
— Разве что у вас найдётся, чем запить, — сказал д’Агоста. Пендергаст, побледнев, взглянул на него.
Д’Агоста взял с письменного стола слепок когтя.
— Опасная штука.
— В высшей степени, — согласился Фрок. — Это существо было отчасти рептилией, отчасти приматом. Не стану вдаваться в специальные подробности — оставлю это Грегори Каваките, я поручил ему проанализировать данные, которыми мы располагаем, — но, кажется, гены рептилии дали этому существу силу, быстроту и мышечную массу. Гены примата сделали его разумным и, возможно, эндотермическим. Теплокровным. Странное сочетание.
— Конечно, — согласился д’Агоста, возвращая слепок на место. — Но что оно, чёрт возьми,
Фрок засмеялся.
— Дорогой мой, из-за недостатка данных мы просто не можем это точно установить. И поскольку оно, судя по всему, было последним представителем вида, вряд ли когда-нибудь установим. Мы недавно получили отчёт об обследовании тепуи, откуда это существо явилось сюда. Опустошение там полнейшее. Растение, служившее существу пищей, — кстати, мы его назвали Liliceae mbwunensis, — видимо, совершенно исчезло. Горные разработки отравили все окружающие болота. Да и вся местность была выжжена напалмом, чтобы расчистить место для разработок. Ни единого следа подобных существ, бродящих где-то по лесам, нет. Обычно я ужасаюсь такому уничтожению окружающей среды, но в данном случае оно, кажется, избавило планету от страшной угрозы. — Учёный вздохнул. — В виде меры предосторожности — должен добавить, вопреки моему совету — ФБР уничтожило все упаковочные волокна и образцы растений в музее.