Марго содрогнулась.

— Я не раз задумывался, чего ради этот зверь забрёл на выставку, — сказал Пендергаст. Фрок поднял указательный палец.

— Я тоже. И кажется, понимаю. Помните, мистер Пендергаст, что ещё было на выставке?

Агент ФБР неторопливо кивнул.

— Конечно. Статуэтка Мбвуна.

— Вот именно, — сказал Фрок. — Статуэтка, изображавшая его самого. Единственная связь с родными местами, безвозвратно утраченными.

— Вам, кажется, понятно всё, — сказал Смитбек. — Но как Райт и Катберт, если им было известно об этом существе, догадались, что оно имеет отношение к экспедиции Уиттлси?

— Пожалуй, на этот вопрос смогу ответить я, — сказал Пендергаст. — Они, разумеется, знали, почему судно, вёзшее ящики с материалами экспедиции из Белена в Новый Орлеан, так задержалось — думаю, выяснили тайком, как и вы, мистер Смитбек.

Журналист внезапно занервничал.

— Видите ли, — заговорил он, — я…

— К тому же прочли журнал Уиттлси. И легенды эти знали не хуже, чем кто бы то ни было. Потом, когда Монтегю — человек, которому было поручено обследовать эти ящики, — исчез, и неподалёку от них оказалась лужа крови, то не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы обо всём догадаться. К тому же, — лицо его помрачнело, — Катберт, в сущности, это подтвердил. Насколько был в состоянии, разумеется.

Фрок кивнул.

— Поплатились они страшно. Уинстон и Лавиния погибли. Иен в психиатрической лечебнице… слов нет, до чего прискорбно.

— Это так, — сказал Кавакита, — однако всем ясно, что теперь вы первый кандидат на должность директора музея.

Именно ему это должно было прийти в голову, подумала Марго.

Фрок покачал головой.

— Сомневаюсь, Грегори, что мне её предложат. Когда страсти улягутся, предпочтение отдадут рассудительному человеку. Я слишком несговорчив. К тому же директорство не привлекает меня. При таком количестве открывшегося материала я не могу больше медлить с новой книгой.

— Только доктор Райт и остальные не знали, — вновь заговорил Пендергаст, — да, собственно, не знает и никто из присутствующих здесь, что череда убийств началась не в Новом Орлеане, а раньше — в Белене, на складе, где ящики ждали отправки. Я узнал об этом, когда расследовал убийство на судне.