– А что со мной будет?

– Разберутся. Если подтвердится, я думаю, ничего страшного не будет. Давлетшин очнется, расскажет…

– Только бы очнулся!

– И что ты на все это скажешь? – спросил Илья, когда Комарова увели.

– Поехали в музей, – вместо ответа предложил Осипов.

В музее царила паника. Дверь долго не открывали, и только вид красной книжицы подействовал словно заклинание. Дубовая створка растворилась, и они вошли в святилище.

– Вы кто такие, товарищи? – подозрительно спросил смуглолицый носатый человек средних лет в массивных черепаховых очках.

– Старший следователь уголовного розыска города Москвы Безменов, – церемонно представился Илья, протягивая удостоверение, – а этот товарищ со мной.

Носатый долго изучал документ, потом грустно вздохнул и назвал себя:

– Исаак Аркадьевич Рубинштейн, заведующий отделом древних цивилизаций Востока. А ваши товарищи уже были утром, – осторожно сказал он.

– Знаю, – строго ответил Илья, – но преступление достаточно серьезное и требует дополнительных сил для его раскрытия.

Осипов про себя усмехнулся вычурности фразы, но внешне остался совершенно серьезен.

– Да уж! – сказал Рубинштейн. – Свалились на нашу голову. – Кто именно свалился, он не объяснил, но чувствовалось, что имеется в виду именно милиция. – Пойдемте, товарищи.

По дороге им встретились несколько женщин с перепуганными лицами. Передвигались они почему-то исключительно бегом.

– Вот здесь, – показал Рубинштейн очерченный мелом силуэт на полу, – здесь она и лежала, Марья Ивановна. Здесь ее настигла подлая рука убийцы. Золотая была старушка.

– Почему вор залез именно к вам? – поинтересовался Осипов.

Рубинштейн пожал плечами:

– Ума не приложу! У нас нет ничего ценного. То есть с точки зрения науки у нас все ценное, даже бесценное, – поправился он, – но с точки зрения вора… Здесь нет ни золота, ни драгоценностей. Даже серебра и то нет. Это не Эрмитаж, не Оружейная палата.

– Так-таки ничего и нет? – усомнился Безменов.

– Повторяю, собрания уникальны, но продать похищенное в нашей стране вор бы не смог. Если только какому-нибудь фанатику-коллекционеру. Да и то вряд ли. Вещи слишком хорошо известны, занесены в каталоги. Немыслимо!