– А если он действительно действовал по заказу, как вы говорите, фанатика?

– Очень мало вероятно. Как вы понимаете, я знаю большинство немногочисленных коллекционеров восточных древностей. Все они очень порядочные люди. На такое они не способны. А за рубеж вывезти подобные экспонаты практически невозможно.

– Что же все-таки похищено?

– Вы знаете, мы до сих пор не можем установить. Пойдемте, посмотрите сами.

В хранилище царил полнейший хаос. Все было разбросано, перевернуто, полки опрокинуты. Создавалось впечатление, что кто-то нарочно устроил весь этот разгром.

– Вандализм! – горестно воскликнул Рубинштейн. – Вот он – истинный вандализм. Так вор не действует. Словно Мамай прошел! Сколько теперь восстанавливать, разбирать эти завалы? Неделю, месяц, а может, год… Я думаю, здесь действовала целая банда. Одному человеку не под силу учинить подобный разгром. Но зачем?! Не пойму. А вы спрашиваете, что взял преступник?! Ну как тут установишь? Нужно проводить инвентаризацию, и только тогда…

– И все же, что он искал? – повторил Безменов свой вопрос.

– Не знаю, милые товарищи милиционеры, не знаю!!! Если бы знал, неужели бы не сказал!

Осипов попытался пройти вперед, не глядя под ноги, и тут же споткнулся. Он нагнулся и поднял с пола череп. Глянул вниз и увидел еще несколько черепов.

– Осторожнее! – испуганно прокричал Рубинштейн. – Вы мне все экспонаты передавите.

– Чей это череп? – поинтересовался Осипов.

– Ай! – досадливо махнул рукой Рубинштейн. – Кто сейчас знает? Тут размещалась целая коллекция черепов. Вот на этих стеллажах. Так сказать, народы и расы мира. Нет, это невозможно! Как после петлюровского погрома в местечке Шпола. Ай-яй-яй!

– А вы в курсе, – спросил Безменов, вертя в руках массивный фалос из черного дерева, – что здесь якобы был медведь?

– Как же! Все только об этом и говорят! Не столько сам факт грабежа и вандализма их ужасает, как присутствие некоего мифического зверя. И кто это выдумал? Хотя подобный разгром мог учинить именно нелюдь какой-то.

– А вы сами верите в присутствие здесь зверя?

– Шутите?! Откуда ему взяться? До зоопарка порядочно. Вокруг нет ничего съестного, тем более сладкого. Что здесь делать медведю? Может быть, злоумышленник переоделся в медвежью шкуру? Вы знаете, такое вероятно. Тем более, что имеет под собой древние корни. Как этнограф, я знаю, что некогда в отдельных племенах существовал обычай: перед тем как совершить какое-либо недостойное деяние, преступник облачался в шкуру того или иного зверя, чтобы свалить на него учиненный разбой. Отсюда возникло и понятие оборотничества. Ведь кто такие оборотни? Разного рода изгои, отщепенцы, которые использовали почитание племенем своего мифического животного предка. Оденутся в шкуру, скажем, льва и куролесят. Или волка.