– Кажется, у нас первая стычка.

– Да, но она уже закончилась. Возьми еще кексик.

– Это будет стоить мне семнадцати часов на тренажере. Откуда ты их вообще взял?

– Испек, – отвечает он, наливая кофе.

– Что… ты их испек?! У меня на кухне? Ты повсюду носишь с собой формочки для магдаленас?

– Нет, я воспользовался твоими. Они находились в шкафчике рядом с кухней, на самом дне, в коробке. Нераспакованный набор форм для выпечки. Наверное, чей-то подарок.

– Да, от брата. Он все надеется, что из меня выйдет толковая хозяйка.

– Что ж, я обновил его для тебя. Надеюсь, ты не возражаешь.

– Конечно, возражаю! Никогда больше не обновляй в моем доме формочки для кексов! Господи, какой крепкий кофе!

– Слабый, – возражает Паз. – Почти не пристает к ложке.

Лорна съедает еще один кекс и со вздохом откидывается на подушки. Откровенно говоря, ее слегка мутит, но в остальном ей настолько хорошо, что она решает не обращать на это внимания.

– Мне хочется, чтобы со мной произошло что-нибудь интересное. Буйный секс, по утрам красивые обнаженные мужчины, доставляющие завтрак в постель. Не жизнь, а нудятина: впору кричать.

– Не смеши меня, – говорит Паз.

– Ты на самом деле гей, да? Вот где собака зарыта.

– Боюсь, что так. Я вынужден притворяться, будто люблю женщин, чтобы меня не подняли на смех парни в полицейском участке.

Они хохочут, но Лорна ощущает первые уколы действительности.

«Да, это все здорово, – нашептывает ей дьявол, – ты встретишься с ним еще пару раз, будете спариваться, как кролики, кайф ловить, разговоры разговаривать, а потом он не позвонит день, три, неделю, и ты будешь сходить с ума, не понимать, в чем дело, станешь набирать его номер, оставишь с полдюжины все более раздраженных сообщений, а потом он позвонит и скажет: „Ты звонила? Что у тебя за дело?“ Словно чужой».

Паз улавливает эту перемену.

– Пойду помою посуду, – говорит он и берет поднос.

– Нет, оставь, – возражает она, – я сама этим займусь.