— Я знаю, что вы имели в виду, — ответил Брюс. — И глубоко признателен вам, Эмили. Но что скажет Абердинский банк, если я подвергну опасности одного из самых важных его клиентов? — И с этими словами Гэвин взял из руки Лью радиотелефон, а сам боцман, не споря, двинулся к кормовому люку ближайшего оранжевого звездолета и повернул ручку. Люк с мягким шипением легко отворился на пневматических петлях. Брюс шагнул в темную утробу шлюпки, кивком велев Уэлчу следовать за ним. Через секунду он снова высунулся. — Эта штука оснащена лучше, чем роскошная яхта. Какой канал?

— Используйте семьдесят второй. На борту спасательной шлюпки имеются еще стационарная радиостанция УКВ и однополосный передатчик, а также радар, картплоттер, эхолот, система дальней радионавигации…

Брюс кивнул:

— Отлично. А теперь довольно стоять вокруг как стадо овец. Как только мы подадим сигнал, прочтите «Аве Мария» и тяните на себя чертов рычаг!

И, не сказав больше ни слова, он закрыл и задраил люк.

Глава 65

Глава 65

Констанс Грин открыла старинную коробку сандалового дерева и вынула серый шелковый шнур, завязанный сложным, причудливым узлом. По-тибетски он назывался «дгонгз», то есть «распутывающий», или «выводящий из затруднения».

Узел она получила от Цзеринга при отъезде из монастыря Гзалриг Чонгг. Он был завязан в восемнадцатом столетии одним глубоко почитаемым ламой, для использования в особом медитативном упражнении, целью которого являлось освобождение от злых помыслов или влияний и помощь в соединении двух умов. С его помощью Констанс очищала себя от пятна убийства; сейчас же девушка надеялась вывести с души Пендергаста клеймо Агозиена. В реальном мире узел никогда не развязывался: это высвободило бы его энергию и превратило бы его вновь в простой шелковый шнур. Всего лишь упражнение для ума и духа.

В каюте было темно, плотно задернутые занавеси закрывали окна балкона.

Констанс положила узел на маленькую шелковую подушечку, лежащую на полу и окруженную горящими свечами. Затем посмотрела на Пендергаста. С холодной улыбкой агент занял место по одну сторону узла, тогда как девушка села по другую. Узел лежал между ними: один конец шнура указывал на Грин, другой — на Пендергаста. Это был духовный и физический символ взаимосвязи всех сторон жизни, а в частности, двух людей, сидящих друг против друга.

Констанс уселась в позу лотоса, так же как и Пендергаст. Какое-то время она сидела, не приступая к медитации, просто давая телу расслабиться. Затем, пристально вглядываясь в узел, замедлила дыхание и уменьшила частоту биений сердца, как ее научили монахи. Девушка позволила сознанию сосредоточиться на сиюминутном, отбросив прошлое и будущее и отстранившись от бесконечного потока мыслей. Освобожденное от ментальной трескотни сознание начало очень остро и тонко воспринимать окружающее: глухие удары волн, бьющих в корпус судна, капли дождя, стучащие в стекло балконной двери, слабый аромат воска от свечей и запах сандалового дерева от шелкового узла. Особенно отчетливо Констанс ощутила присутствие темной фигуры напротив, на периферии зрительного восприятия.