Она отвечает мне улыбкой – тоже довольно неуверенной. Она тихонько гладит мою грудь, и замирает, положив правую ладонь на мое сердце, и шепчет едва слышно:

– Не надо так говорить. Если оно еще раз замолчит, я… Ты не представляешь, что это такое – не слышать твоего сердца. Я не хочу пережить это еще раз. Я не смогу пережить это еще раз. Ты не представляешь. Там такое творилось… Было столько крови и боли. А я ни о чем не могла думать. Только о том, что не слышу тебя.

Ого – у меня, оказывается, была остановка сердца. Ничего себе. Хорошо я пулю-то поймал – удачно… Внезапно мне становится как-то не по себе. Страшно? До того мне было больно, и в глазах рябило, но я, при всей слабости и травмах, как-то не осознавал, насколько близок на самом деле оказался к… ну, к смерти. Смешно бояться сейчас, когда все уже позади, но я только теперь думаю о своих родителях, о том, что бы они почувствовали, если бы я… А Марина? Что она имеет в виду, когда говорит «не смогу пережить»? Черт, я в самом деле совершил большую глупость. Но я не могу представить, как мне нужно было вести себя, чтобы эту глупость не совершать.

На самом деле я знаю ответ – мне не следовало быть в то время, в том месте. Это был бы самый верный рецепт здорового образа жизни. Но это значило бы – не быть с Мариной. Не нужен мне такой рецепт здорового образа жизни. Мне нужен какой-то способ примирить свою человеческую уязвимость – и свою потребность всегда находиться рядом с бессмертной возлюбленной. Но это тема не новая – я, собственно, только об этом и размышляю все последние месяцы. И сейчас вряд ли придумаю что-то дельное.

Чтобы отвлечься самому и отвлечь Марину от тяжелых мыслей, я пользуюсь преимуществами своей слабой человеческой природы – проявляю любопытство. Тем более, что оно меня и правда гложет не по-детски.

– А что там, собственно, происходило? Как ты с ними разобралась? Доктор Шмидт сказал, что сюда меня привез Серхио. Ты ему позвонила, когда все кончилось? – Марина смотрит на меня с некоторым сомнением. Похоже, ей не очень-то хочется рассказывать мне, что случилось в том солнечном дворе после моего торжественного ухода в несознанку. Я вспоминаю свои наркотические кошмары, и меня невольно передергивает… Я понимаю, что там творилось что-то страшное. И я не допущу, чтобы она хранила это в себе. – Слушай, Марина. Я хорошо тебя знаю, и я вижу по глазам, что ты опять собираешься выдать мне отредактированную версию событий. Хватит. – Я смотрю на нее пристально и скрепя сердце выдаю удар ниже пояса: – Если ты в самом деле чувствуешь себя виноватой в том, что случилось, и думаешь, что я вел себя как дурак, из-за того что не доверял тебе… Ну так есть способ это исправить. Просто расскажи мне все как было. Без купюр. И больше ничего, никогда от меня не скрывай.