— И трахаешься ты так же дивно, как выглядишь? Мне говорили, что да. Но ты така-а-я милашка… Нет, так не бывает. — Жан-Клод взял ее лицо в ладони, улыбнулся ей.

Ее красные губы изогнулись в улыбке. Она прильнула к нему, прижалась всем телом.

Жан-Клод все так же легко держал ее лицо, будто она и не навалилась на него всей тяжестью.

Улыбка ее стала увядать, как скрывается садящееся солнце. Она медленно соскользнула вниз, опускаясь перед ним на всю стопу. В колыбели его ладоней ее лицо стало пустым и белым.

Брюс отдернул ее за руку. Айви пошатнулась и упала бы, если бы он ее не подхватил. Она недоуменно огляделась, будто не понимая, где находится.

Теперь улыбался Жан-Клод:

— Много времени прошло, как я был игрушкой всякого, кто меня хотел. Очень много времени.

Айви обвисла в руках Брюса. Лицо ее заострилось от страха. Потом она оттолкнулась от Брюса, чтобы встать прямо, сама. Одернула без надобности платье. Страх почти исчез из ее лица, только около глаз еще что-то сжималось.

— Как ты это сделал?

— Столетия тренировки, малышка.

От злости ее глаза потемнели.

— Ты не должен уметь захватывать взглядом другого вампира.

— А ты? — спросил он с оттенком веселого интереса.

— Не смейся надо мной!

Я ощутила какое-то сочувствие к ее досаде. Жан-Клод может достать любого как хочет.

— Детки, вам велели нас проводить, так давайте же.

Айви встала перед ним, сжав руки в кулаки. Злость заливала ей глаза, и радужки разошлись, захватывая белки, пока взгляд не стал казаться слепым. Ее мощь наполняла комнату, ползла по коже, поднимала у меня волоски на теле, будто по ним провели пальцем.

Рука потянулась к браунингу — привычка.

— Нет, Анита, в этом нет необходимости, — сказал Жан-Клод. — Эта малышка мне дурного не сделает. Она показывает клыки, но если только она не хочет умереть на этом великолепном ковре, она больше не будет забывать, кто я и что я. Я — Мастер Города! — Его голос прогремел под сводами, и эхо так наполнило весь дом, весь воздух, что я будто дышала его словами.

Когда гром затих, меня била дрожь. Айви овладела собой. Она все еще злилась, но глаза стали нормальные.