Жан-Клод оглянулся:

— Серефине, когда мы встретились, было несколько столетий. Вампир достигает предела своих возможностей за три-четыре столетия. Я знаю ее предел, Лоранс.

— Я вам не Лоранс. Меня зовут Ларри.

Жан-Клод вздохнул:

— Вы его хорошо обучили.

— Он ко мне попал уже такой.

— Жаль, — еще раз вздохнул Жан-Клод.

У него получалось, будто нас ждет всего лишь враждебное воссоединение семьи — или это оксюморон? Я надеялась, что так и будет, но про вампиров я хорошо усвоила одну вещь — они все время вытаскивают из шляпы нового кролика. Здоровенного клыкастого хищного кролика, который тут же тебе выжрет глаза, если зазеваешься.

— А что будет делать наш волчик?

— То, что мне велено, — ответил Джейсон.

— Класс, — сказала я.

Мы ехали молча. Жан-Клод редко когда склонен к болтовне, а я была не в настроении. Мы собирались нанести светский визит, а где-то там Джефф Квинлен просыпается для второй ночи под нежной опекой Ксавье. Это несколько омрачало мое настроение.

— Теперь первый поворот направо, ma petite.

От голоса Жан-Клода я вздрогнула — слишком погрузилась в молчание и шорох шин.

Я притормозила, чтобы не пропустить поворот. Гравийная дорога, такая же, как сотни других, отходила в сторону. Ничего такого особенного в ней не было.

Дорога оказалась узкой и так плотно обсаженной деревьями, что машина ехала как по туннелю. Голые ветви деревьев тянулись вдоль дороги, словно заходящие друг за друга куски стены. Фары скользили по почти голым стволам, подпрыгивая, когда джип попадал на ухабину. Голые пальцы деревьев стучали по крыше машины. Развлечение не для страдающих клаустрофобией.

— Ну и ну, — сказал Ларри, прижимаясь лицом к стеклу, насколько позволяло сиденье. — Не знай я, что в конце этой дороги есть дом, я бы повернул назад.

— В этом и смысл, — сказал Жан-Клод. — Многие из старших более всего ценят уединение.

Фары выхватили из темноты яму, протянувшуюся поперек всей дороги. Похоже было на промоину, прорытую дождевыми потоками за десятки лет.