— Отлично, но ведь правила говорят, что нам нельзя пускать кровь и вообще применять насилие. Или я чего-то упускаю из виду?

— Вы очень мало упускаете из виду, ma petite.

— Вам не причинят вреда против вашей воли, — сказал Янош. — Все, что будет с вами сделано, может быть сделано лишь с вашего полного согласия.

— Тогда нам ничего не грозит, — сказала я.

Он улыбнулся, натягивая кожу лица, как бумагу. Я почти ждала, что сейчас она лопнет и появится кость, но этого не случилось.

— Посмотрим, — сказал он.

Жан-Клод сделал последний шаг вниз и вошел в комнату. Джейсон за ним, за Джейсоном я — после минутного колебания. Ларри за мной, как верный солдат.

— Эта комната — твоя идея, Янош, — сказал Жан-Клод.

— Я ничего не делаю без согласия моего Мастера.

— Она не может быть твоим Мастером, Янош. Она недостаточно для этого сильна.

— Что ж, с тем и возьми, Жан-Клод. С тем и возьми.

Жан-Клод обошел темное дерево дыбы, потрогал бледной рукой.

— Серефина никогда не увлекалась пытками. Много чего в ней есть, но нет садизма. — Жан-Клод встал прямо перед Яношем. — Я думаю, Мастер здесь ты, а она — твое прикрытие. Ее считают Мастером, и все вызовы бросаются ей. Когда она умрет, ты найдешь другую марионетку.

— Заверяю тебя, Жан-Клод, она мой Мастер. Эту комнату можешь считать наградой за верную службу.

Он оглядел комнату с улыбкой собственника, как хозяин склада, оглядывающий набитые полки.

— И что ты задумал для нас в этой своей комнате?

— Подожди пару минут, нетерпеливый мой мальчик, и все станет ясно.

Странно было слышать, как кто-то называет Жан-Клода мальчиком, будто он был маленьким братцем, выросшим на глазах этого Яноша. Может, Янош знал его еще юным вампиром? Свежеумершим?

Женский голос: «Куда вы меня тащите? Мне больно!»