— Ну ладно. Однако подумай сама: физически твой отец сейчас даже здоровей, чем раньше. Но что творится у него в душе? Тот ли он человек, с которым ты приехала сюда четыре дня назад?

Именно этот вопрос мучил Магду весь день, и она не находила ответа.

— Да… Нет… Не знаю! Думаю, он растерян так же, как я. Но уверена, с ним все будет в порядке. Он просто в шоке, только и всего. Неожиданное исцеление от неизлечимой болезни, медленно разрушающей тело, выведет из равновесия кого угодно. Любой на его месте повел бы себя таким образом. Но это пройдет. Подожди и убедишься сам.

Гленн промолчал, и она была ему благодарна. Это означало, что он тоже не хочет ссориться. Магда наблюдала, как туман начал медленно подниматься со дна ущелья, а солнце скрылось за вершинами гор. Приближалась ночь.

Ночь. Отец сказал, что нынче ночью Моласар очистит замок от немцев. И хотя это должно было вселить надежду, предстоящие события почему-то представлялись Магде и ужасными, и грозными. Даже Гленн, нежно обнимавший ее, не мог изгнать страх, охвативший ее.

— Вернемся в корчму, — предложила наконец девушка.

Гленн покачал головой.

— Нет. Я хочу видеть, что там происходит.

— Ну, тогда эта ночь может быть длинной.

— Да. Самой длинной из всех, — ответил Гленн, не глядя на нее. — Ночь без конца.

Магда подняла голову и увидела у него на лице выражение глубокой вины. «Что так терзает ему душу? — подумала девушка. — Почему он не хочет довериться мне и разделить со мной свое бремя?»

Глава 26

Глава 26

— Ты готов?

Куза даже не удивился. С того самого момента, как погасли последние солнечные лучи, он с нетерпением ждал появления Моласара. При звуке этого наводящего ужас голоса профессор поднялся с инвалидной коляски преисполненный благодарности за то, что в состоянии был это сделать. Весь день он только и ждал захода солнца, проклиная небесное светило за медлительность.

И вот срок настал. Сегодняшняя ночь будет его ночью, только его. Куза ждал ее. Она принадлежала ему. Никто не сможет лишить его этой ночи.

— Готов! — бодро ответил профессор, поворачиваясь к Моласару, оказавшемуся уже рядом и едва различимому при слабом пламени свечи, горевшей на столе. Лампочку на потолке Куза вывернул. При свечах он почему-то чувствовал себя гораздо лучше, чем при электрическом освещении. Более уютно. К тому же в полумраке он больше ощущал свое единство с Моласаром. — Благодаря вам я теперь в состоянии оказать помощь.

Моласар невозмутимо посмотрел на него.

— Твою болезнь вылечить легко. Будь я тогда сильней, излечил бы тебя мгновенно, а так на это ушла вся ночь.