— Нам нужны двадцать спиралей, — признался он мне. — Тогда мы получим свое совершенное существо.

— Но чем больше опытов ты проводишь на людях, тем больше внимания к себе привлекаешь, — протестовала я. — Твоя церковь тебя не поймет. Они убьют тебя.

Он мрачно кивнул:

— Я понимаю. И я больше не могу работать с ненормальными людьми. Чтобы сделать рывок к довершенному существу, мне нужен нормальный человек.

Я поняла, что у него на уме.

— Ты не можешь ставить опыты над собой.

Он отвернулся:

— Что, если попробовать с Ральфом?

— Нет, — взмолилась я. — Мы любим его таким, какой он есть. Не будем его изменять.

Он по–прежнему сидел, уставившись в стену и повернувшись спиной ко мне.

— Ты изменила его, Сита.

— Это было другое. Я знала, что делала. У меня есть опыт. Я вылечила его раны. Я изменила его тело, но не его душу.

Он повернулся ко мне:

— Неужели ты не понимаешь, что, поскольку я люблю Ральфа так же, как ты, я и хочу дать ему этот шанс? Если мы сможем изменить его изнутри, преобразовать его кровь, он будет как дитя Христово.

— Христос ничего не знал о вампирах, — предостерегла я. — Ты не должен смешивать это. Это святотатство — даже для меня.

Артуро был полон страсти:

— Откуда тебе знать, что он не знал о вампирах? Ты никогда с ним не встречалась.

Я разозлилась:

— Сейчас ты говоришь, как дурак. Если ты хочешь на ком–то ставить опыты, используй меня. Когда мы затевали все это, ты обещал, что сделаешь это.

Он оцепенел: