Повсюду сновали люди. Запыхавшись от трудов, они выдыхали дым в морозный воздух, обжигая не только руду, но и себя. Когда я миновал их, они подняли глаза, чтобы взглянуть на великана, бегущего рядом с лошадью, но тут же вернулись к работе. Неужели они точно так же не удосужились уделить внимание Лили? Подумаешь, какая невидаль — карета без кучера, если требуется постоянно поддерживать огонь в печи, час за часом, изо дня в день, пока река не пересохнет, а руду не вычерпают до дна.

Позади завода выстроились дрянные халупы: треснувшие черепичные крыши, осыпающиеся кирпичные стены, затопленные проулки между ними и нужники — кругом теснота и убожество.

Карета и здесь не остановилась.

— Быстрей, — шепнул я коню. Даже теперь, идя усталой рысью, он дышал шумно, как мехи: сперва его загнал Уолтон, потом я. Сам я тоже поторапливался. Резкая боль в плече отдавала в руку и шею, края отверстия от пули на плаще все больше пропитывались кровью.

Впереди дома заканчивались, и за ними простиралась торговая часть города: таверны и магазины, гончарни с прилегающими печами для обжига, кузница, пивоварня, пекарня, школа и церковь. Немного поодаль, пересекая дорогу и захватывая другую сторону, располагалась шахта — еще одна адская машина человеческого искусства, которая не останавливалась круглые сутки.

Перед торговыми рядами дорога раздваивалась: ближайшее к реке ответвление проходило прямо через шахту, другое поворачивало направо, будто опоясывая ее. Всего в паре ярдов по верхней дороге виднелись глубокие колеи — там-то я и обнаружил карету. Колесо отлетело, а сама повозка опрокинулась, утащив за собой одну лошадь. Животное лежало на боку, мотая ногами; остальные лошади бешено дергали сбрую, пытаясь высвободиться. Я побежал, окликая Лили.

Не знаю, откуда у нее взялись силы, но она выползла из разбитой кареты и теперь сидела, прислонившись к ней и поджав ноги, с перекошенным, бледным, как мел, лицом. Одну руку Лили прижимала к сердцу, в ней зияла рана, похожая на стигмат, откуда обильно текла кровь. Я понял, что белое пятно, в которое выстрелил Уолтон, было вовсе не лицом Лили.

Я попробовал взять ее на руки, чтобы отнести в город.

— Некогда, — сказала она слабеющим, еле слышным голосом.

Одна кобыла встала на дыбы и налетела на карету, Лили взвизгнула и выругалась. Я распряг животных, чтобы они больше не смогли ее толкнуть. Прежде чем я додумался привязать их в другом месте, все три кобылы умчались по дороге, и лошадь Уолтона следом. Та, что лежала на земле, сломала ногу и теперь ржала, выворачивая губы и скалясь.