— Мне хотелось бы пойти с тобой уже завтра, — сказал Виктор.

— Мы не можем все вместе пропустить занятия в институте. Из-за этого наверняка возникнут какие-нибудь проблемы. Но я благодарен тебе за твое желание.

— А почему на гору? Почему бы им не придумать другой план и другое испытание для тебя? — спросил Джимми.

Лукас улыбнулся, и все рассмеялись.

— Не знаю, что тут смешного, — обиженно сказал Джимми.

— Определенно, это случай для психолога, — заявил Лео.

Рядом с друзьями оказался Хосе Мигель со своей группой, и разговор сразу же перешел в другое русло. Лукас сообщил своим друзьям, что утром Хосе Мигель, желая оскорбить, обозвал его индейцем, а он в ответ на это повязал на лоб шнурок. Не прошло и пяти секунд, как все четверо принялись расшнуровывать свои ботинки, вынимать шнурки, чтобы сделать то же самое.

— Оскорбляя тебя, он оскорбляет всех нас, — заявила Сильвия.

— Этот парень не понимает, что он делает. Думаю, теперь я всегда буду ходить со шнурком на голове, — добавил Виктор.

Друзья, согласно кивнув, поддержали его. Хосе Мигель громко обратился к ним:

— Посмотрите на них! Детишки играют в индейцев. — Он начал издавать странные звуки, двигая рукой у рта. Его дружки смеялись и, подражая Хосе Мигелю, имитировали выкрики индейцев.

Лукас жестом и взглядом дал понять своим друзьям, что они могут попасть в расставленную ловушку, и поэтому никто из них не ответил на провокацию. Они встали так, чтобы их видел дон Густаво. Лукас интуитивно чувствовал, что кто-то из преподавателей должен был стать свидетелем того, что происходит.

Прозвучал звонок, занятия возобновились. Лукас беспрерывно посматривал на часы. Оставалось все меньше времени до встречи с Орианой. Он постоянно думал о том, не забыла ли медсестра, что у них назначено свидание. Юноша не мог ей позвонить и волновался, хотя они заранее договорились о времени и месте встречи, когда он проходил обследование. Пока преподаватель математики объясняла урок, Лукас мысленно был далек от этого предмета. Он все время представлял себе зеленые глаза Орианы и испытывал непреодолимое желание поцеловать девушку. Вскоре у Лукаса заурчало в животе, что было явным признаком голода. Юноша вспомнил о том, что утром не завтракал, а всего лишь выпил стакан воды, и теперь, похоже, желудок начал выражать свой протест. Лукас также вспомнил слова Джозефа, который велел ему поститься и сказал, что он может только пить воду и есть хлеб. Лукас моментально перестал думать об Ориане; мысли о ней были вытеснены чем-то более примитивным — желанием поесть. Он представлял себе хлеб — маленький, большой, круглый, длинный… Юноша был голоден! Он вспомнил вкус свежеиспеченного хлеба с хрустящей корочкой. Желудок снова заурчал.