Снова зазвучал колокольчик Баки. Создав на несколько минут тень над Лукасом, кот ушел. Солнце продолжало вонзать свои лучи в тело юноши. Он был измотан, практически обессилен. Иктоми нанес подлый, запретный удар. Лукас чувствовал, как сжимается его желудок. Он задыхался, воздуха не хватало… Юноша усилием воли заставил себя подняться и начал призывать дождь. Стоя на вершине горы, он распростер руки и запел на языке апсалоке. Лукас был взбешен, и ему хотелось, чтобы явились дождь, гром и молния. Юноша кричал, умолял природу о немедленном ответе… Через несколько минут над вершиной горы пронесся сильный ветер. Он пригнал черные тучи, которые, превратившись в сплошную темно-серую массу, всего лишь за полчаса затянули небо.

Тем временем Ориана, взойдя на корабль, возвращалась в Город Солнца. Она смотрела на волны и думала о том, что погода этим утром менялась на удивление быстро. Течение ощущалось в резких движениях корабля, вызванных неспокойным морем, врывавшимся в протоку. Девушка не могла перестать думать о недавнем поцелуе незнакомца.

Иктоми, оставшийся на пляже, задумчиво наблюдал за стремительным сгущением туч. Казалось, что природа вдруг разозлилась. Морской прибой становился все более сильным, и вскоре первые капли дождя упали на его лицо. Индеец собрал свои вещи и стремглав побежал к площадке у причала. Орианы там уже не было. Возле причала собрались последние туристы, застигнутые непогодой на берегу океана.

Лукас продолжал стоять, раскинув руки, издавая индейский клич, который больше походил на жалобу, чем на призыв дождя. Загремел гром, засверкали молнии. Юноша стоял, запрокинув голову, и принимал дождь лицом. Над ним то и дело вспыхивали молнии, но Лукас оставался недвижим. Звук отдаленных раскатов грома отражался от скалистой поверхности вершины, которая стала его жилищем. Казалось, юноша их даже не слышит. Он был столь же яростен, как молнии, извергавшие всю свою электрическую мощь. Капли, падая на его лицо, смешивались со слезами. Он не мог больше выдерживать этой боли.

— Ориана! — выкрикивал Лукас ее имя. — Ориана-а-а-а-а-а! — произносил он с безнадежностью. Это была первая в его жизни девушка, к которой он испытывал по-настоящему глубокие чувства. Лукас был убежден в том, что может потерять ее по вине того же человека, который убил Кендаля и который не остановится до тех пор, пока не покончит с ним. Теперь в планах Иктоми их было двое. Раскаты грома, становившиеся все сильнее, были слышны на расстоянии нескольких километров вокруг. — Ориана! — громко повторил юноша ее имя, стоя в одиночестве на горной вершине.