И принесли новую способность проникновения в суть.

Пенелопа села. Кевин еще спал. Видимо, на свою постель он перебрался ночью. Она сползла на пол, прокралась к окну, отодвинула штору и выглянула на улицу. Утро было на редкость ясным и солнечным, и от этого на душе стало еще светлее.

Пройдя через все эти ужасы, сопротивляясь им, Пенелопа все время заставляла себя забыть, что она менада, пыталась отказаться от этого и подавить в себе.

Но теперь она поняла, что именно это их и спасет.

Что происходит с Дионисом каждую осень? Его в кровавой оргии разрывают на части. Кто? Менады.

Пенелопа посмотрела на небо.

Она знала, что надо делать.

* * *

Кевин проснулся через час или больше того. Стоило Пенелопе встретиться с ним глазами, как он тут же оказался с ней рядом.

— Знаешь, — проговорила она, — а ведь ты мне никогда не нравился.

Кевин отпрянул, шутливо обидевшись.

— Я? Неужели?

Она замялась.

— Ты казался мне таким… Я не знаю. Таким грубым.

— Грубым? — Кевин засмеялся. Смех прозвучал почему-то слишком громко и неестественно, оказался каким-то удручающе неуместным в данных обстоятельствах. — Ты, наверное, думала, что я один из тех, кто тусуется в этих в шайках?

— Не совсем так. Ты мне казался… я даже не знаю…

— Ну а теперь ты по-прежнему считаешь, что я грубый?

Она покачала головой и кокетливо улыбнулась.

— Ты лапочка.

Он снова засмеялся и начал надевать рубаху.