Когда я наклонился над убитым, кулак моей правой руки, который до этого инстинктивно сжимался, удерживая то, что в нем было, раскрылся. Рубин выпал и ударил мертвеца по рту, откуда сразу хлынула кровь, и красный камень на мгновение затерялся в ее потоке. Я перевернул умершего, чтобы найти драгоценность, и обнаружил, что в его правой руке зажат огромный острый нож — арабы носят такие на поясе. Может быть, он собирался меня убить и в этот момент его остановили — человек, или Бог, или древние боги, не берусь судить. Я нашел рубин, который сиял, как живая звезда, и, не задерживаясь, поскорее покинул это место. Я шел по жаркой пустыне в одиночестве, пока, по благословению Божьему, не наткнулся на расположившееся у колодца арабское племя. Я не расставался с ними до тех пор, пока не отправился домой. Что стало с рукой мумии, а также с теми, у кого она была, мне не известно. Возможно, какое-нибудь племя пустыни использует ее как талисман силы.

При первой же возможности я исследовал рубин с семью звездами, так как хотел понять, что на нем было вырезано. Символы на нем — их значения я понять не мог — были следующие…»

Дважды, пока мои глаза скользили по строкам этого захватывающего повествования, мне показалось, что я увидел на странице темные полосы, причем разыгравшееся воображение заставило меня принять их за тень от руки. В первый раз, призвав на помощь здравый смысл, я решил, что эта иллюзия возникает из-за бахромы зеленого шелкового абажура на лампе. Однако когда я поднял глаза во второй раз, то невольно уставился на ларец, где хранилась рука мумии; свет звезд, пробивавшийся из-под края занавески, падал на него. Неужели здесь, в этой комнате, рядом со мной действительно находится рука, о которой писал путешественник Ван Хайн?! Я поспешно перевел взгляд на кровать, желая удостовериться, что сиделка все еще спокойно сидит на стуле возле своего подопечного. Ночью, читая подобные истории в окружении таинственных предметов, хорошо иметь поддержку в виде присутствия другого человека.

Я сидел, глядя на книгу перед собой, и от всевозможных мыслей неожиданно закружилась голова. Затем мир и время на мгновение стали неподвижными — на странице лежала настоящая рука! Разумеется, я почти сразу узнал руку, потому что любил ее обладательницу. Тем не менее меня охватило непонятное чувство, которое исчезло еще до того, как голос Маргарет Трелони достиг моего сознания.

— Что с вами? Почему вы так странно смотрите на книгу? Мне показалось, что на вас опять что-то нашло!

Я вскочил с кресла.