На меня волной накатила радость. Отец Маргарет настолько доверяет мне… Неожиданно он объявил спокойным деловым тоном:

— Пожалуй, пора мне встать. Когда дочь придет, скажите ей, что со мной все в порядке. И передайте Корбеку, что, как только смогу, я увижусь с ним. Я хочу видеть эти светильники и все о них узнать!

Я еле сдерживал радость: в его обращении со мной были заметны родственные чувства, разве подобное не может воодушевить? Я поспешно направился к двери, намереваясь выполнить его распоряжения, но он остановил меня на полпути:

— Мистер Росс, вернитесь, пожалуйста!

Мне не понравилось обращение «мистер». Зная о моей дружбе с его дочерью, он уже называл меня Малькольмом, и возвращение к формальному обращению несколько испугало меня. Я внутренне напрягся, но выполнил его просьбу, стараясь внешне ничем не проявить своего душевного состояния. Мистер Трелони, будучи по натуре проницательным, словно прочел мои мысли, и лицо его заметно смягчилось.

— Присядьте на минуту, поскольку лучше поговорить сейчас, нежели потом. Что касается моей дочери — все это новость для меня, и неожиданная, потому мне и хотелось узнать об этом подробнее. Поймите, я, будучи ее отцом, имею некоторые обязательства, которые могут… одним словом…

Его замешательство почему-то возродило мои надежды, и я с волнением ждал продолжения.

— Исходя из того, что вы говорили о моей Маргарет… у вас есть намерение просить ее руки?

— Именно так! После того вечера на реке я собирался найти вас и спросить, могу ли я поговорить с ней об этом. События прошедших дней сблизили нас больше, чем я смел надеяться, но первоначальное намерение неизменно и крепнет с каждым часом.

Лицо его смягчилось. Как видно, мысленно он возвращался к собственной юности.

— По-видимому, Малькольм Росс, — это обращение вновь ободрило меня, — пока что вы еще не говорили с моей дочерью о ваших чувствах?

— Об этом не было сказано ни слова, сэр.

Скрытый смысл моей фразы вызвал серьезную и добрую улыбку на его лице, и он заметил:

— Ни слова! Это хорошо. Слова бывают двусмысленны, порой — лживы, а она могла бы поверить им!

Мое лицо залила краска.

— Я сознавал, насколько затруднительно ее положение, а также испытывал глубокое уважение к вам, хотя мы не были знакомы, сэр, поэтому не осмелился делать никаких заявлений. Мистер Трелони, клянусь вам: мы с вашей дочерью всего лишь друзья — не более!

Мистер Трелони протянул ко мне руки и с волнением сжал мои. Затем великодушным тоном произнес:

— Я удовлетворен, Малькольм Росс. Конечно, до тех пор, пока мы с ней не увидимся, я не дам вам своего разрешения по поводу каких-либо заявлений — на словах, — с улыбкой добавил он. Внезапно лицо его снова посуровело. — Но мне еще нужно кое-что обдумать. Это касается моей семьи. Именно поэтому я углубился в обсуждение жизненного пути дочери и ее будущего счастья с незнакомым человеком. Мои проблемы столь насущны, что я не могу терять ни минуты.