*

Сквозь сон я услышал голос Корбека:

— Спускайтесь в пещеру, мистер Трелони хочет нас всех видеть — немедленно. Поспешите!

Я едва ли не бегом спустился в пещеру, где все уже собрались, кроме Маргарет; она вошла сразу после меня, крепко прижимая к себе Сильвио. Кот вел себя беспокойно, пытаясь высвободиться из ее рук. Я поглядел на часы — было около восьми вечера.

Увидев дочь, Абель Трелони обратился к ней с настоятельностью, которая была внове для меня:

— Ты веришь, Маргарет, что царица Тера по своей воле решила расстаться со своей свободой и пребывать в состоянии мумии, пока не закончится эксперимент? Быть равнодушной при любых обстоятельствах, лишиться всякой власти до тех пор, пока акт возрождения не будет завершен… а ведь он может закончиться и неудачно?

После паузы Маргарет тихо ответила:

— Да!

За эти несколько мгновений выражение ее лица, голос, манеры — словом, все изменилось. Даже Сильвио почувствовал это и с яростным усилием наконец вывернулся из рук девушки; но она, казалось, даже не заметила произошедшего. Я ожидал, что животное, освободившись, атакует ненавистную ему мумию кошки, но он, осторожно приблизившись к ней, сразу отступил, жалобно мяукая, а затем начал тереться о мои ноги и успокоился только после того, как я взял его на руки. Мистер Трелони заговорил снова:

— Ты уверена в том, что говоришь? Всей своей душой?

Лицо Маргарет утратило рассеянное выражение; сейчас оно казалось освещенным той причастностью, которую ощущает человек, чувствуя необходимость или предназначение говорить о великих вещах. Она ответила дрожащим — но отнюдь не от испуга — голосом:

— Я знаю это! Мое знание превосходит мою веру!

Мистер Трелони продолжал, пристально глядя на нее:

— Будь ты царица Тера, то смогла бы доказать любым возможным способом свое согласие?

— Да, любым способом!

Сколько бесстрашия было в ее голосе!

— Даже отказавшись от своего гадателя, уничтожив его?

Маргарет молчала, и я мог видеть в глазах моей возлюбленной выражение загнанного зверька. Мне так хотелось прервать этот мучительный разговор, но, когда взгляд мистера Трелони упал на меня, я не мог произнести не слова. Между ними происходило что-то недоступное нашему пониманию.

Большими шагами Абель Трелони направился к стене пещеры и отодвинул ставень, закрывавший узкую щель. Холодный воздух проник в помещение, и солнечный свет озарил их обоих, так как Маргарет теперь стояла рядом со своим отцом. Он указал на солнце, которое погружалось в море в ореоле золотого огня, и его лицо было неподвижно, как камень. Голосом, бескомпромиссные интонации которого я не забуду до самой смерти, он сказал: