Из‑за приоткрытой двери гостиной доносились приглушенные голоса родителей.

«Нельзя, чтобы они увидели меня в таком виде, — подумала Сидни. — Даже если бы я не была вся в грязи, по одному выражению моего лица они тут же догадаются: что‑то случилось — и станут задавать миллионы вопросов. Но все равно нужно дать им знать, что я дома».

Сидни на цыпочках подбежала к лестнице, которая вела наверх, к спальням, остановилась и громко крикнула, стараясь, чтобы голос ее звучал как обычно:

— Я дома!

— Привет, милая, — отозвался папа. — Ты сегодня поздновато.

— Да, — Сидни тщетно пыталась придумать хоть какую‑нибудь отговорку. — Извините.

— Что нового? — поинтересовалась мама.

— Ничего особенного. Приму ванну, а потом еще позанимаюсь. Спокойной ночи.

Боясь, что родители могут выйти из гостиной и застать ее врасплох, Сидни поспешила подняться к себе в комнату.

Как только она закрыла за собой дверь, ее снова бросило в дрожь. В памяти оживали образы и звуки: шелест листьев, шорох дождя. Глухой удар лопаты о затылок Джейсона. Белки закатившихся глаз. Неподвижное тело в месиве размякшей от дождя земли.

Сидни зашла в ванную, быстро разделась.

Горячая ванна с розовым маслом помогла снять напряжение. Девушка долго лежала в воде, заставляя себя не думать о случившемся. Потом она расстелила постель и юркнула под одеяло. Надо думать о контрольной по истории. Может, тогда удастся заснуть.

Закрыв глаза, Сидни пыталась вспомнить все, что ей было известно о гражданской войне, и незаметно для себя провалилась в тяжелый сон.

Вдруг что‑то ее разбудило. Сидни машинально взглянула на часы — половина четвертого утра.

Со вздохом она перевернулась на спину.

У кровати кто‑то стоял.

— Мама? — сиплым со сна голосом спросила Сидни. — Это ты?

Ответа не последовало.

Темная фигура шевельнулась. В этот момент на лицо незнакомца легла полоса лунного света.

Джейсон!