Но в конце концов они могли бы позвонить и сказать, что задерживаются!

Вернулся Марк с большим зеленым пластиковым пакетом.

— Я буду его держать, а ты кидай туда весь мусор, — сказал он, зевая.

— Почему‑то держишь пакет всегда ты, а собирать мусор приходится мне, — пожаловалась я, впрочем, не всерьез.

— А если с ними что‑то случилось? — В голосе Марка звучала тревога.

— Что?

— А если они попали в аварию или еще какой‑нибудь несчастный случай?

— Если бы они попали в аварию, они бы нам позвонили. — Это была наша обычная шутка, но сейчас она звучала не очень смешно.

— А что, если машина заглохла где‑нибудь на Фиар‑стрит посреди леса, и они заблудились? Помнишь все эти истории про людей, которые пошли в лес и вышли оттуда другими, забыв, кто они такие…

— Кто тебе все это рассказывает? — поморщилась я.

— Кори Брукс. Он говорит, что это было в газете.

— Такой же розыгрыш, как и его резиновая блевотина. Он подшутил над тобой, Марк.

Какое‑то время он молчал. На его лице появилось знакомое выражение — он был встревожен. Это часто бывает с ним. Такой человек есть в каждой семье — тот, кто взваливает на себя все тревоги и постоянно ожидает худшего. У нас это Марк.

— Перестань, — сказала я.

— Перестать что?

— Перестань делать такое лицо, или я тоже начну волноваться.

— Давай позвоним им, — предложил Марк.

— Конечно! — И как я раньше не додумалась?

Я пошла за Марком на кухню. Их номер был в. блокноте, который лежал у телефона. Это был номер их офиса, который соединялся по прямой линии, а не через коммутатор, так что мы могли звонить им в любое время суток.

— Звони ты, — сказал Марк.